Капитуляция

Квик Аманда

— Боже мой, как все несправедливо.

— Что несправедливо? Что твое положение молодой незамужней женщины из приличной семьи лишает тебя права даже мечтать о романтической связи со Стоунвейлом? Возможно, это и несправедливо. Однако в подобных делах общество всегда проявляет крайнюю суровость, и тебе придется соблюдать неписаные законы света, если ты собираешься жить в нем. Тебе и так удается пренебрегать кое-какими правилами. Наберись терпения. С возрастом ты постепенно освободишься от большинства светских условностей.

— Мне

двадцать четыре года. Я уже вышла из брачного возраста. Ты должна признать это, тетя Клео!

Клео улыбнулась и только покачала головой:

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что это не совсем так. С точки зрения общества ты еще ходишь в невестах, и размеры твоего состояния гарантируют, что ты сохранишь свою привлекательность в течение еще нескольких лет. Веди себя осмотрительнее.

— Будь я вдовой, как Изабелла Рикотт, я была бы свободна, — пробормотала Виктория.

Клео усмехнулась, пытаясь разрядить напряжение:

— Не собираешься ли ты выйти замуж за нашего графа и прикончить его, чтобы получить свободу Изабеллы Рикотт?

Виктория невольно усмехнулась в ответ:

— Стоунвейл настоятельно просил меня не делать этого.

Клео изумленно уставилась на нее и вдруг громко расхохоталась:

— Рада слышать, что Стоунвейл так умен и проницателен. На это я и рассчитывала. Стало быть, вы с ним отлично понимаете друг друга. Значит, ты не нуждаешься в советах, Викки. Прости, пожалуйста, что пыталась вмешаться в твои дела.

Виктория немного успокоилась:

— Спасибо тебе за заботу, тетя Клео. Я тщательно обдумаю все, что ты мне сказала.

— Обдумай. Общество многое простит, но всему есть предел, особенно когда дело касается женщины. Я не хотела бы, чтобы ты погубила свою репутацию, дорогая. Твои друзья слишком много значат для тебя, ты не должна их терять, — мягко напомнила Клео.

— Да, правда. — Легкая дрожь пробежала по телу Виктории при мысли о том, как она будет несчастна, если никогда больше не сможет увидеться с Аннабеллой и другими своими подругами.

Клео удовлетворенно кивнула:

— Вот именно, дорогая моя. А теперь, как ты помнишь, мы должны подготовиться к деловому разговору с нашим поверенным. Насчет корабля, в который мы вложили деньги в прошлом году. Судя по всему, корабль вернулся из Китая с хорошим грузом. Мы с тобой разбогатели на несколько тысяч фунтов. Ты довольна?

Виктория мгновенно заинтересовалась этой темой. Она любила рискованные капиталовложения, например в корабли. Капелька риска делала все намного увлекательнее.

— Замечательно! — воскликнула Виктория. — Надо поблагодарить мистера Бекфорда за то, что он посоветовал нам именно этот корабль. Ой, тетя Клео, подожди, я хотела спросить тебя кое о чем. — Виктория вынула шелковый платок с вензелем, который нашла ночью у входа в оранжерею. — Тебе знакома эта вещь?

Клео, нахмурившись, всмотрелась в монограмму и возвратила платок племяннице:

— Нет.

Во всяком случае, она не моя. Где ты ее нашла?

— В саду. Я уже опросила слуг, но все они утверждают, что им ничего неизвестно. Может быть, его забыл кто-нибудь из членов твоего научного общества? — предположила Виктория, проводя пальцем по изящному вензелю "У".

— M-м, не исключено. Это мужской шейный платок. У кого из наших знакомых имя начинается с "У"? Уибберли и Уилкинз… Не забыть бы мне в следующий раз, когда они нанесут нам визит, спросить их об этом. Теперь, надеюсь, все, Викки?

— Да, тетя Клео, только это я и хотела узнать. Пойдем обсудим с мистером Бекфордом нашу последнюю удачу. Может быть, он еще что-нибудь нам порекомендует.

Глава 7

Виктории, разумеется, очень не хотелось признавать, но поход в бордель оказался серьезной ошибкой.

Она пристроилась в тени, сжимая в руках бокал шампанского, яркие раззолоченные ширмы отчасти скрывали ее. В этой комнате и в смежной с ней было несколько таких укромных уголков. Свет был приглушен. Из-за большинства ширм доносились пьяное хихиканье и другие звуки, которые особенно тревожили Викторию. Она содрогалась, пытаясь представить себе, что же происходит на втором этаже.

Было уже очень поздно, около трех часов ночи. Время их появления в борделе наметил Лукас. Он сказал, что не хочет наткнуться на кого-нибудь достаточно трезвого, кто мог бы узнать Викторию. Лукас выбрал и это заведение, поскольку оно предоставляло своим посетителям возможность сохранить инкогнито благодаря ширмам и слабому освещению.

Все вокруг, кроме Виктории и Лукаса, были безобразно пьяны. Несколько мужчин распластались на розовых бархатных диванах, оглашая пространство громким храпом. В комнате было слишком шумно, слишком жарко, табачный дым до потолка… С дымом дорогих сигар смешивался крепкий аромат от двух-трех трубок.

Виктория почувствовала дурноту. Только что она наблюдала, как Лукас небрежным жестом отогнал двух молодых женщин, одетых в платья с таким глубоким вырезом, что наружу торчали розовые соски.

— Сегодня мы пришли только посмотреть, — спокойно пояснил он, когда одна из женщин возмутилась тем, что он ее отсылает.

— Куда приятней присоединиться к веселью, — проворковала вторая. Она окинула Лукаса таким взглядом, что Виктории захотелось выплеснуть на ее голову содержимое ночной вазы.

— А как наш юный дже-е-нтльмен? — протянула первая женщина, нацелив обворожительную улыбку на Викторию. — Дже-е-нтльмен пойдет со мной наверх? Ой, какой красивый мальчик! А у меня в комнате есть большое-пребольшое зеркало на стене. Ты в нем все увидишь. Хочешь посмотреть, какие у меня хлысты и розги? Точь-в-точь такие, какими нашего маленького лорда лупили в школе.