Капитуляция
Шрифт:
— Похоже, мисс Хантингтон давно уже нужен муж, который мог бы руководить ею, — заметил Лукас и сердито обернулся к Аннабелле — ее хихиканье стало несносным:
— Я сказал что-нибудь смешное?
— Мисс Хантингтон надеется прожить всю жизнь без мужского руководства, — сообщила Аннабелла.
— Я понял, что она боится попасть в ловушку из-за своего состояния, — осторожно продолжал Лукас. Ему хотелось получить более подробные сведения, но он опасался привлечь к себе внимание излишними расспросами.
— Она вообще боится замужества, — ответила Аннабелла уже совершенно серьезно. —
— Черт побери, Белла, — резко вмешался ее брат, — ты опять болтаешь глупости. Надеюсь, тебе не придет в голову последовать примеру мисс Хантингтон? Мне не хотелось бы, чтобы у мамы опять случилась истерика. Признаться, хотя Виктория и очаровательна и ее тетя близкий друг нашей мамы, я даже не знаю, правильно ли я поступаю, позволяя тебе дружить с ней. Все, что происходит сегодня, тоже из-за нее. Чем скорее ты выйдешь замуж, тем лучше. Слава Богу, Бартон, кажется, уже почти созрел.
Аннабелла с притворной скромностью улыбнулась в тени кареты:
— Я знаю, тебе не терпится избавиться от ответственности, Берти, но я вынуждена обмануть твои ожидания. Хорошенько все обдумав, я пришла к выводу, что тебе придется отказать лорду Бартону, когда он надумает сделать мне предложение.
— "Хорошенько все обдумав" означает только, что ты уже обсудила этот вопрос с мисс Хантингтон, — сердито возразил брат.
— Насколько я припоминаю, мы и в самом деле говорили об этом, — безмятежно ответила Аннабелла. — Мисс Хантингтон, как всегда, очень внимательно отнеслась к моим проблемам и объяснила мне, какова будет моя жизнь с Бартоном.
Последнее замечание вызвано у Лукаса столь живой интерес, что он решился вмешаться в родственную беседу:
— Каким образом мисс Хантингтон сумела составить себе мнение о Бартоне?
— Кажется, он пытался ухаживать за ней несколько месяцев назад. Воспользовавшись этой возможностью, она все о нем разузнала.
— Вот как? — Лукас чувствовал, что в голосе его звучит лед. — И что же она узнала о нем?
— Да так, пустяки, например, выяснилось, что Бартон прижил уже одного или двух детей со своей любовницей, что он регулярно напивается до такого состояния, что кучеру приходится вносить его в дом на руках, и еще он питает пристрастие к игорным домам, — на одном дыхании выложила все Аннабелла.
— Послушай, — проворчал Линдвуд, — надо прощать людям небольшие грешки.
— В самом деле? — знакомый громкий женский голос неожиданно ворвался в открытое окно кареты. — А виконт Бар-тон так же легко отнесся бы к подобным грешкам своей невесты?
Лукас резко обернулся. Даже звук ее голоса вновь будил в нем то чувственное желание, что он испытал в доме леди Атер-тон, наблюдая за Викторией. Он сумел скрыть свое волнение, хладнокровная рассудительность, которую он выработал в себе с годами, и на этот раз пришла ему на выручку. Лукас готов был по всем правилам приветствовать «свою невесту».
Но вместо очаровательной
— Господи, — пробормотал Лукас сквозь зубы, — это просто безумие.
— Нет, милорд, это всего-навсего развлечение.
Услышав, как грум спускается со своего места рядом с кучером, чтобы по всем правилам помочь ей сесть в карету, Лукас опомнился. Он распахнул дверцу, прежде чем до нее добрался слуга, и решительно схватил Викторию за руку. Она не успела понять, что он собирается делать. Лукас готов был к встрече с дамой, склонной к легким приключениям, но он не знал, как вести себя с этой сумасшедшей.
— Залезайте в карету, маленькая плутовка, пока вас не узнали! — Одним рывком он втащил Викторию в карету — так, что она, потеряв равновесие и задохнувшись, плюхнулась на кожаное сиденье возле Лукаса. Она потянулась к касторовой шляпе, поправляя ее на голове, и Лукас заметил, что в руке леди сжимает массивную дорогую трость.
— Благодарю вас, милорд, — насмешливо произнесла она.
Лукас оставил без внимания ее выпад:
— Едем скорее, Линдвуд.
Линдвуд послушно постучал концом трости в крышу кареты.
— В парк, любезный! — крикнул он кучеру.
Карета покатила, и Аннабелла улыбнулась, приветствуя Викторию:
— Ты прекрасно выглядишь в этом наряде, Викки. Вероятно, в подражание Бруммелю ты выбрала синий цвет? Насколько я знаю, он очень любит синий, но ты, кажется, обычно предпочитаешь желтый.
— Я боялась, что желтый плащ будет слишком привлекать внимание, — призналась Виктория, — Поэтому ты ограничилась желтым жилетом. Я восхищена твоей умеренностью, дорогая! А кто же повязал тебе галстук? Я в жизни не видела такого элегантного узла.
— Тебе нравится? — Виктория коснулась пальцами искусно завязанного узла. — Это мое личное изобретение. Я собираюсь ввести его в моду и назвать «Виктория».
Аннабелла рассмеялась, словно рассыпались жемчужинки:
— Клянусь тебе, Викки, ты говоришь, совсем как денди с Бонд-стрит. Ты так точно копируешь их тон! Этак небрежно, чуть скучающе. Ты вполне могла бы поступить на сцену и зарабатывать себе на жизнь как актриса.
— Спасибо, Белла. Такая похвала мне по душе.
Лукас откинулся на подушки, рассматривая критическим взглядом сидевшую рядом с ним Викторию. Первое потрясение прошло, уступив место досаде и непонятному смущению, какого он никогда прежде не испытывал. Было ясно, что Виктория Хантингтон не прочь поозорничать, но это озорство может довести ее до беды.
— И часто вы появляетесь в таком виде, мисс Хантингтон? — Лукас понимал, что разговаривает с ней тем тоном, которым привык обращаться к молодым офицерам своего полка, когда они наживали себе неприятности. Но он не мог сдержать себя, он и вправду был рассержен.
— Это мой первый эксперимент с мужским костюмом, сэр, но, откровенно говоря, я собираюсь еще не раз воспользоваться им в будущем. Я нахожу, что этот мужской наряд предоставляет мне гораздо больше возможностей, чем женское платье, — призналась Виктория.