Капитуляция
Шрифт:
— Тетя Клео?..
Ответом Виктории была яркая дуга ослепительно белого света. Она вспыхнула в кромешной тьме и высветила небольшую группу людей, собравшихся в кружок посреди комнаты. Черные силуэты рельефно проступили, освещенные яркой вспышкой. Небольшая группка наблюдателей восторженно вздохнула.
Через секунду гигантская искра погасла, и раздались радостно-возбужденные голоса.
Виктория с улыбкой обернулась к открытой двери, возле которой застыли Рэтбоун и лакей.
— Сегодня вам беспокоиться не о чем, — заверила она их. — Члены общества просто забавляются с новой
— Вы меня очень успокоили, мисс Хантингтон, — холодно заметил Рэтбоун.
— Викки, дорогая, ты вернулась, — прозвучал веселый голос из темноты. — Как тебе понравилось у Атертонов? Входи, мы как раз. начали серию захватывающих экспериментов.
— Я так и поняла. Жаль, что опоздала немного. Ты же знаешь, как я люблю опыты с электричеством.
— Конечно, знаю, дорогая. — Тетя Клео вступила в полосу света, падавшего из открытой двери, и направилась навстречу своей племяннице.
Леди Неттлшип почти не уступала ростом Виктории, ей недавно минуло пятьдесят, и ее темные волосы изысканно серебрила седина. У нее были выразительные глаза и живое, воодушевленное лицо, так выгодно отличающее всех женщин в семье Виктории.
Именно это качество делало их красивыми даже в том возрасте, которого достигла тетя Клео, хотя равнодушный знаток не обнаружил бы в ее чертах никаких особых признаков совершенства. Как обычно, тетя Клео была одета по моде, ее платье цвета спелого персика облегало все еще стройную фигуру.
— Закройте дверь, Рэтбоун, — коротко распорядилась леди Неттлшип, — эта машина гораздо эффектнее смотрится в темноте.
— С удовольствием, мэм. — Рэтбоун кивнул лакею, тот с явным облегчением захлопнул дверь, и библиотека вновь погрузилась в темноту.
— Иди сюда. — Тетя Клео крепко взяла племянницу под руку и повела ее через комнату к небольшой группке людей, по-прежнему окружавших электрическую машину. — Ты ведь всех здесь знаешь, не так ли?
— Конечно, — ответила Виктория, припоминая лица — те, что она успела разглядеть при вспышке света. Гости леди Неттлшип уже привыкли к мелким неудобствам вроде приветствий в адской темноте.
— Добрый вечер, мисс Хантингтон.
— Ваш покорный слуга, мисс Хантингтон. Вы очень красивы сегодня. Просто неотразимы.
— Мое почтение, мисс Хантингтон. Вы как раз вовремя — сейчас начинаем следующий эксперимент.
Виктория сразу узнала эти мужские голоса: лорд Потбери, лорд Гримшо и лорд Тоттингхэм — самые верные поклонники ее тети. Лорду Потбери было за пятьдесят, лорду Тоттингхэму осталось совсем немного до семидесяти, Гримшо, насколько Виктория могла припомнить, недавно отпраздновал свое шестидесятилетие.
Все трое с незапамятных времен ходили перед тетушкой на задних лапках. Виктория сомневалась, чтобы наука с самого начала увлекала их так же сильно, как их даму, но со временем все трое превратились в страстных экспериментаторов и коллекционеров-ботаников.
— Пожалуйста, продолжайте ваши опыты, — попросила Виктория. — Я посмотрю один или два, а потом отправлюсь спать. Вечер у леди Атертон получился довольно утомительным.
— Конечно, конечно, — сказала тетя Клео, похлопав ее по руке. — Потбери, может быть,
— С удовольствием, — ответил Потбери. — Честно говоря, я уже устал. Давайте, Гримшо. Нужно надавить на нее с усилием.
Гримшо что-то пробормотал в ответ, и через секунду Виктория снова услышала щелчок поворачивающейся ручки. Шелковая ткань все быстрее терлась о длинный стеклянный цилиндр, накапливая электрический заряд. Все замерли в ожидании, и вот в темноте вновь вспыхнули и заплясали искры белого света. Восхищенные вздохи вновь нарушили тишину комнаты.
— Я слышал, с помощью электричества пытались оживить мертвецов, — объявил Потбери кучке внимательных слушателей.
— Потрясающе, — промолвила тетя Клео, тут же увлекшись этой идеей. — И что из этого вышло?
— Добились судорог в руках и ногах, ничего больше. Я сам проводил такие опыты на лягушке. Очень легко добиться нескольких сокращений в мышечной ткани, но ожить она не может. Не думаю, чтобы это направление исследований привело нас к чему-нибудь интересному.
— А где же они брали трупы? — спросила Виктория, не в силах справиться со своим любопытством.
— У палача, — ответил Гримшо, — где же еще? Уважающий себя экспериментатор не будет рыться в могилах, сами понимаете.
— Если это были трупы висельников, тем лучше, что они не ожили, — провозгласила леди Неттлшип. — Какой смысл тратить столько времени и сил на то, чтобы поймать и повесить головореза, если через пару дней он уже будет разгуливать живехонький только потому, что кому-то вздумалось поэкспериментировать с электричеством?
— Да. — Виктория почувствовала дурноту при одной мысли, что такое возможно. Это слишком походило на ее повторяющийся каждую ночь кошмар. — Я согласна с тобой, тетя Клео. Нет смысла избавляться от негодяев, если они потом снова оживут.
— Учитывая, как сложно добыть трупы для экспериментов, я ничуть не удивляюсь, что кое-кто зарабатывает себе на жизнь, воруя покойников, — раздался в темноте дрожащий голос леди Финн. — Я слышала, похитители трупов прошлой ночью снова разорили небольшое кладбище возле Лондона. Вырыли два тела, которые были только что погребены.
— Чего еще ожидать? — спокойно откликнулся Потбери. — Университетским врачам в Эдинбурге и Глазго нужно ведь кого-то резать. Нельзя выучить хорошего хирурга без практики. Эти похитители трупов действуют незаконно, но на их товар существует немалый спрос.
— Извини, — шепнула Виктория на ухо тете, понимая, что обсуждение торговли трупами привлекло всеобщее внимание, — я думаю, мне лучше пойти спать.
— Отдохни как следует, дорогая. — Тетя ласково похлопала ее по руке. — Да, напомни утром, чтобы я показала тебе замечательную коллекцию жуков, которую принесла леди Вудбери. Она собрала ее во время поездки в Суссекс. Леди Вудбери была так любезна, что согласилась оставить мне свое сокровище на несколько дней для изучения.
— С удовольствием посмотрю. — На этот раз в голосе Виктории прозвучал подлинный энтузиазм. Коллекция жуков интересовала ее не меньше, чем новое экзотическое растение из Америки или Китая. — Но сейчас я все-таки пойду спать…