Кандидат
Шрифт:
Когда я спустилась на первую ступеньку, Баррет все ещё не отпустил мою руку.
— Пошли, — шикнула я.
— Ладно.
То, что случилось в следующий момент, было исключительно на совести физики. Энергия, которую я использовала для рывка руки, толкнула меня вперед, когда Баррет опустил свою руку. Это поступательное движение отправило меня в полет на три ступеньки, и я приземлилась неопрятной кучкой в самом низу.
Через толпу репортеров передо мной прошелестел вздох ужаса. Я не знала, что было причиной такой реакции — то, что я, в прямом смысле, упала лицом в грязь, или то, что моя юбка, которая с веселым
Хоть я и лишилась большей части кожи на коленках и ссадины сильно жгли, я повозилась, чтобы одернуть юбку, и только потом, карабкаясь, встала. Каждая молекула в теле гудела от такого же унижения, какое чувствуют в классическом обнаженная — перед — публикой сне.
Руки Баррета обвились вокруг моей талии, и парень поднял меня.
— Просто из любопытства, где, черт возьми, твое белье? — прошипел он мне на ухо.
— Эверет сказал мне не надевать его, чтобы не было видно контуров через ткань, — выпалила я. Повернувшись к прессе спиной, я прикинулась, что осматриваю повреждения на моих бедных коленях. — Не то, чтобы у меня не было чулок.
— Они, черт возьми, невидимы.
— Цвет называется телесный. Гугл в помощь.
— Да, ну, может, это и правда, но задницу ты довольно красочно продемонстрировала репортерам.
Подняв голову, я нахмурилась.
— Да, я это понимаю. Что насчет толпы?
— Нет. К счастью, пресса закрыла им вид.
— Спасибо, Боже, даже за такое милосердие, — пробормотала я.
— Ты забыла, что у этих репортеров есть камеры.
Чудесно. Убейте меня. Есть два варианта: я могу где-то закрыться и биться в истерике по поводу своего чертовски опрометчивого поступка. Или я могу надеть трусы большой девочки — учитывая сегодняшний бельевой период — и выполнить работу, ради которой меня прислали. С этого дня у меня альтер-эго WWJD — What Would Jackie Do (примеч.: What Would Jackie Do — что бы сделала Джеки). И хотя я уверена, что Джеки Кеннеди никогда не обнажалась перед журналистами, она натягивала счастливое лицо и служила на благо Президентской кампании Джона Кеннеди, а потом и Президиума.
Отведя плечи назад, я приклеила на лицо улыбку. Не сказав Баррету ни слова, я направилась обрабатывать толпу за канатными ограждениями.
— Здравствуйте. Большое спасибо за то, что пришли, — через оскал проговорила я.
Когда я протянула руку, ее схватила пожилая леди.
— Ты в порядке, дорогая? Это было опасное падение.
— Все хорошо. Большое спасибо. Ничто так не пострадало, как моя гордость, — добродушно ответила.
Я прошла, чтобы пожать руки ещё нескольким людям.
— Что случилось? — спросила ещё одна женщина.
Следующим своим поступком я не горжусь, но, в тот момент, это казалось мне правильным.
— Я слишком нервничала перед своим первым политическом событием, ничего не ела, и в такие моменты у меня обычно кружится голова. Так случилась небольшая гипогликемия, поэтому я упала.
Лицо женщины смягчило сожаление.
— Господи. Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше.
— Да. Спасибо, — когда я продолжила приветствовать людей, моя боль — как физическая, так и моральная — рассеялась, и я начала наслаждаться собой. Восторги толпы подняли мне настроение, и я могла
— Вам нужно занять свое место для речи, — прошептал парень мне на ухо.
Я кивнула и взмахом руки попрощалась с теми, до кого ещё не дошла. Тай провел нас по длинному ряду из кресел к нашим местам. Небольшая группа пела какую-то веселую песню, а Джеймс и Джейн поднялись по ступеням на платформу. Музыка закончилась, когда Джеймс занял место на площадке, украшенной флагом.
— Мои сограждане американцы и жители Огайо. Это большая честь для меня — обращаться сегодня к вам.
Толпа сразу же взорвалась дикими аплодисментами и возгласами. Джеймс ухмыльнулся в ответ, а потом начал говорить о проблемах, которые сейчас есть в стране, и обязательном их решении, если его изберут президентом. Сама речь длилась приблизительно десять минут. Когда мужчина закончил, он повернулся к поднявшейся со своего места Джейн, и они, улыбнувшись и помахав всем, спустились с платформы. Когда они пошли по проходу, мы с Барретом последовали за ними. Пока шли обратно к поезду, мы улыбались, приветствовали людей и несколько раз пожимали им руки.
В тот момент, когда я поставила ногу на первую ступеньку, мучительная боль прострелила колено и я вскрикнула. Сильная рука Баррета обвилась вокруг моей талии.
— Я держу, — он сверлил меня взглядом. — И никаких возражения, поняла?
Мне было слишком больно, чтобы спорить с ним, так что я просто облокотилась на него. От вида, как Баррет-герой помогает своей избитой невесте, по толпе наблюдателей прокатился хор из ахов и охов. Я поборола желание закатить глаза. Знай они, что парень делал это только ради камеры, были бы о нем другого мнения.
Пока Джеймс отвечал на пару вопросов, заданных прессой, нас затолкали в личный семейный вагон, где ожидали Сандра и Эверет. Их глаза расширились от вида моих окровавленных коленей.
— Извини за колготки, — застенчиво сказала я.
— О, милая, забудь о колготках, — мужчина махнул рукой. — У меня ещё пять запасных. Я больше обеспокоен твоими ссадинами.
Баррет фыркнул.
— Может, тебе стоит больше беспокоиться по поводу того факта, что твое нет — трусикам правило привело к тому, что Эддисон обнажилась перед журналистами.
Эверет закатил свои глаза.
— Честно говоря, Баррет, на девушке были колготки — разве это не подразумевает трусики? Я же не дал ей пояс с подвязками.
Глаза Баррета вспыхнули, и я поняла, что он, должно быть, ценитель женского белья.
— Не зависимо от того, были на ней трусики или нет, это не уменьшает вреда от журналистов, — сказал Баррет, покачав головой.
В мгновение на глаза легла красная пелена.
— Это все, что тебя заботит? Насколько сильно из-за моей задницы пострадает кампания твоего отца?
— Я не это имел ввиду.
— Да ну. Очевидно, черт возьми, что ты имел ввиду.
— К твоему сведению, я упомянул тот факт, что, если бы Эверет не сказал тебе не надевать трусики, твоя задница была бы прикрыта.
— Только в том случае, если бы я надела бабулины труселя, а не стринги, как обычно, — не подумав, возразила я.
Баррет открыл рот, чтобы поспорить, но потом закрыл. На лице появилась заинтересованность.
— Ты носишь стринги?
— Да, хотя это не твоего ума дело.