Кандидат в маги
Шрифт:
Архивариус откашлялся. Разговор предстоял серьезный.
– Тема, – сказал он. – Это правда?
– Правда, – с готовностью кивнул Тема. – Дрался. И крысиный яд пробовал. Виноват…
– Я не об этом, – сухо сказал Архивариус. – Правда, что ты… Составил Правила?
Тема вздрогнул:
– А откуда вы… А-а… Архивы…
Конечно же, Тема понимал, что рано или поздно Архив расскажет дяде Архи все, как оно есть. От Архивариуса Волшебной Москвы нельзя утаить ни одного мало-мальски значимого события. И тем более – такого важного, как оглашение Правил Игры.
О, эти
Это очень странно – но то, что Волшебная Москва – всего лишь полигон для проведения масштабной волшебной Игры – многими уже забыто. Игра просто стала жизнью. Странной, необыкновенной, но, все же, повседневностью. А в жизни, как известно, нет и не может быть строгих и ясных Правил.
– Ну, разве это Правила? – хмуро сказал Тема. – Я просто пошутил. Вообще-то это я хотел Мясорубщиков напугать. Я баллончиком на стене для них написал «Правила поведения»… Чтобы знали!
– Так и написал – «Правила»? – переспросил Архивариус.
– Ну, да… – нехотя ответил Тема.
Архивариус устал опустился в свое кресло-качалку.
Все-таки, как ни старались многочисленные опекуны-воспитатели, все произошло неожиданно. Как в той поговорке: «у семи нянек…» М-да…
И зачем только лучшие умы Университета бились над тонкостями формулировок того текста, который должен был однажды зачитать Магистр под контролем взрослых! Как старались сделать все так, чтобы темные силы не подкопались к недостаткам текста, не нашли лазеек для зла, чтобы Игра, наконец, завершилась к радости горожан, уставших за долгие годы от колдовства, мистики и грандиозных побоищ тьмы и света!
И вот, все пошло прахом. Ведь написанное пером не вырубишь топором – тоже справедливая мудрость! Хотя… Написанное ведь можно исправить.
– Так, Тема, пошли! – решительно произнес Архивариус. – Ты покажешь нам, где и что ты там написал. Баллончик у тебя с собой?
– Вот! – Тема похлопал себя по карману.
Волкоп, мгновенно сориентировавшись в ситуации, сказал прямо в воздух перед собой:
– Горемыкин! Микроавтобус, и машину сопровождения к Архивариусу!
– Да, да, слышали, – раздался искаженный помехами радиоголос. – Уже едем!
– Скорее! – взволнованно воскликнул Архивариус. – Может, еще успеем…
Колонна, состоящая из милицейского «бентли», сверкающего «мигалками» и вовсю крякающего «крякалками», «газели» с номером под стеклом, выдающим в ней самую обыкновенную «маршрутку», и мотоцикла с Волкопом, остановилась у высокой кирпичной стены.
Было уже темно, и стена предстала в скудном, но достаточно раздражающем взгляд освещении автомобильных фар.
– Тот самый завод? – не столько спросил, сколько констатировал Волкоп, спешиваясь со своего стального коня. – Ага. А вот и надпись…
Надо сказать, что увидеть злосчастную надпись на этой стене было непросто: от взгляда на стенку просто рябило в глазах, и лаже несколько кружилась голова. Вся она была покрыта причудливыми разноцветными граффити,
И текст Темы, нанесенный поверх этих рисунков, словно перечеркивая их. Злобные морды хватались за буквы зубами, трясли цепкими лапами, царапали когтями, наваливались скопом и висели на них гроздьями.
Но таинственно светящиеся слова были, казалось, крепче самой стены, и ничто не могло их сдвинуть с места.
К стене приблизились Архивариус, Тема и сопровождавший колонну инспектор Горемыкин.
– Так, – произнес Архивариус, – что тут у нас?
И прочел:
Эй, вы все! Давайте играть по правилам!
Хватит запугивать и нападать из-за угла!
Хватить все решать силой!
Пусть главным здесь будет тот, кого выберут люди!
– Это оно и есть? – легкомысленно произнес подлетевший поближе инспектор Горемыкин. – Ну, и из-за чего весь сыр-бор? Это же просто какое-то обращение одного мальчишки к другим с просьбой играть в их детские игры по правилам… Мне кажется, что с юридической точки зрения здесь вообще не может идти речь о Правилах волшебной Игры…
– Еще как идет, инспектор, – строго сказал Волкоп. – Смотрите: обращение «эй, вы все» следует трактовать, как обращение ко всем людям и живым существам в принципе, а не каким-то там «мальчишкам». Слово «играть» из уст Магистра Правил без специальных уточнений трактуется только применительно к самой Игре, а не к каким-то детским шалостям. Ну. А дальше следуют собственно правила…
– «Пусть главным здесь будет тот, кого выберут люди…» – задумчиво проговорил Архивариус. – Что значит, главным?
– Главным в Волшебной Москве может быть только одно существо, – сказал кто-то.
Из темноты возникла фигура в черном балахоне, с накинутым на голову капюшоне, в провале которого не было видно лица.
– Доминатор? – пробормотал Архивариус.
– Теперь уже Арбитр, – бесстрастно ответила фигура, но в голосе ее послышалась скрытая усмешка. – Я обязан прокомментировать Правила…
– Вы имеете на это право, – несколько напряженно сказал Волкоп.
Вряд ли кто-то из присутствующих испытывал удовольствие от этой встречи. Каждому довелось хлебнуть горя от встреч с бывшим главой Княжества Госбезопасность, ныне, по иронии Игры, ставшему ее Арбитром. Но у Игры свои законы, она не спрашивает тех, кто волею судеб оказался в нее вовлечен.
– Итак, – произнес Доминатор, он же Арбитр, – Уважаемый Волшебный Милиционер правильно истолковал первые положения Правил. Сами же Правила означают следующее: «Здесь» – значит, на территории Волшебного полигона Москва. «Выберут люди» – это означает выборы. Да, да, самые обыкновенные выборы, это же очевидно! Ну и, наконец, «главный». Думаю, никто не станет возражать, что Главным в Игре может быть только тот, кто ее, то есть, Игру, и начал. То есть, Маг. И если настоящие Маги так и не объявились до сих пор, то что мешает нам выбрать их самим?