Канадский гамбит
Шрифт:
— Переломов не наблюдается, артерии целы. Но полежать придется.
— Как долго? — осведомился Фрост.
Проведя целый день в мягко плывшей резиновой лодке, наемник изрядно воспрял духом и телом. Сейчас его интересовало одно: много ли доведется потерять времени, лежа в госпитале.
Доктор задумался.
— В идеале — не меньше недели.
— В оптимуме?
— М-м-м… Дней пять, не меньше.
— А минимум?
— Вы спятили?
Вмешался О’Хара. Он отозвал врача в сторону и несколько минут негромко втолковывал ему что-то.
— Минимум
Элизабет едва ли не со скандалом заставила наемника подчиниться. Но от успокаивающих и снотворных впрыскиваний Фрост отказался наотрез.
Луна стояла высоко, светила ярко, и Фрост, по доброй воле отвергший снотворное, никак не мог задремать. Часы, надетые теперь на правое запястье, показывали полночь. Наемник следил за бледными лучами, сочившимися сквозь тюлевые занавески, прислушивался к завывавшему снаружи ветру.
Бесс, как он помнил, осталась вместе с Кевином, в охотничьем домике неподалеку, а О’Хара — на пару с местным констеблем, — обосновался там же, объявив, что будет караулить до самого утра, пока не прибудет канадский отряд по борьбе с террористами.
Именно поэтому Фрост и беспокоился.
О’Хара, он хорошо знал это, не спал примерно сорок восемь часов. А местный констебль — что за констебли служат в маленьких провинциальных городках, капитан тоже знал, — сможет противостоять возможному нападению секунды три. От силы, четыре.
Фрост приподнялся на постели. С таким же успехом — а, возможно, и гораздо лучше, — он мог улечься в домике, подле Бесс. И к ребенку поближе…
— Сестра! — позвал капитан. — Дежурная сестра!
В крошечной, четырехместной клинике он был единственным пациентом.
Дверь отворилась, хлынул поток яркого света, возник темный женский силуэт.
— Я здесь, капитан Фрост. Что-нибудь случилось?
— Я ухожу.
Наемник тяжело вздохнул и свесил ноги на пол. Женщина приблизилась. Пряный запах духов насторожил капитана. Сестра, виденная им раньше, не пользовалась парфюмерией. Да и выглядела изящнее. И платье носила, не брюки…
— Никуда вы не уходите, — негромко сказала женщина.
Фрост увидел очертания пистолета, неуклюжий, точно исхудалая пивная банка, глушитель. И ухватил подушку.
Не ахти какое оружие, годное разве что для потасовки в детской спальне — да и то, шуточной потасовки. Удар подушкой пришелся по стволу одновременно с выстрелом. Пуля шлепнула в матрац, а Фрост кинулся на женщину.
Хорошенькая — пожалуй, красивая, — но злобный оскал и сверкающие от злобы глаза делали ее чуть ли не отталкивающей. Она шипела, пыталась высвободить захваченное
Негромко хлопнул новый выстрел — то ли случайный, то ли преднамеренный, — и новая пуля вонзилась в стену.
Фрост рванул руку женщины вверх — особенно помогать себе левой наемник по-прежнему не мог, — и нанес круговой удар локтем по челюсти противницы. Женщина охнула, слегка обмякла. Выкрутив ей кисть, капитан заставил террористку выпустить оружие, а затем, вкладывая в замах все оставшиеся в теле силы, рубанул ребром ладони по горлу. И еще раз — уже по затылку, — когда мнимая сестра начала валиться на пол.
Фрост наклонился, выпрямился, раздался новый приглушенный хлопок. В груди женщины возникло аккуратное круглое отверстие, и по одежде начало стремительно расплываться багровое пятно.
Подобно бывшему конному полицейскому Каннингэму, нападающая оказалась обладательницей вальтера-ППК. “Уставное оружие у них, что ли?” — машинально подумал Фрост.
Быстро обшарив карманы убитой, наемник обнаружил запасную обойму, затолкал ее в рукоять пистолета. Потом вернулся к постели, насколько мог проворно облачился, засунул полурасстрелянный магазин в куртку, зашнуровал ботинки.
Фрост морщился при каждом движении, однако не охнул ни разу. Навряд ли милая особа, покоившаяся на полу, явилась в одиночку. Больница, почти наверняка кишела террористами. Привлекать их любопытство не стоило.
Стискивая взведенный вальтер, Фрост дохромал до коридора, выглянул.
Никого.
Но в регистраторской обнаружилась настоящая сестра милосердия — простертая неестественно, точно изломанная кукла. Под левой грудью на белом халате виднелись две алые дыры.
Фрост прошествовал в приемный зал.
И здесь ни души. В углу, на подставке, стоял черный мужской зонтик. Фрост прихватил его вместо трости, чтобы опираться при ходьбе. Открыл наружную дверь.
Вывалился на крыльцо, навстречу ветру, сырости, холоду.
“Спокойно”, — велел он себе, стиснув зубы и преднамеренно выжимая улыбку. — Спокойно. Эти скоты сейчас увидят, с кем они связались…”
Безлюдная улочка. Ни звука. Ни движения. Только ветер, и мельчайшая, секущая морось. Фрост резонно предположил, что бандиты еще не успели проникнуть в охотничий домик. О’Хара, Бесс, констебль — сколь угодно провинциальный…
Ведь нельзя же, черт побери, снять сразу троих способных постоять за себя людей без единого крика или выстрела!
Охотничий домик располагался в конце улицы — чуть ли не единственной во всем городке. Не менее резонно капитан решил: между ним и товарищами безусловно шатаются, либо затаились террористы. А поднять друзей по тревоге надо сейчас же. Пока не поздно.
Домик стоял справа. Слева, ярдах в пятидесяти, лениво текла темная грязная речка. При свете луны Фрост различил у пристани какую-то черную, внушительную массу. Пригляделся.