Камикадзе
Шрифт:
– Не хватало, потому что дурак был. Сколько поел всякой гадости! Но должен же человек со временем умнеть? Умный тем и отличается от дурака, что может меняться в соответствии с велением времени. Но не в этом дело. Иди сюда!
– А я сказала - подождешь! Пошел к черту.
– Как ты со мной разговариваешь? При людях... Совсем не думаешь о моем престиже. И напрасно, я еще у власти. В конце концов ты мне не только фаворитка, но и политический советник. А то удалю от двора, ты меня знаешь...
– Вот горе... Ну что тебе, мой повелитель? Каждый день что-нибудь
– Да бог с ним. Пускай американцы сами с этим разбираются. Я еще и об этом должен думать? Жаклин... Только не надо иронии, прошу. Ирония все разъедает, все устои. Посиди со мной, ты же мой единственный друг. Все поразбегались, гады... Я тебя люблю. Ты думаешь, я тогда, после инаугурации, по ошибке послал за тобой, а не за Мэри? Нет, Жаклин, я не ошибся. Это - судьба. Мне ни с одной женщиной не было так комфортно... Мэри только сверху красивая, а так холодная и недалекая. А ты темпераментная и умная. Но главное - умная...
– Что это на тебя нашло: то блядь, то сука, француженка развратная, и вдруг на лирику потянуло - я, оказывается, его идеал. Уже принял? А я и смотрю - мыслит неадекватно... Что ты несешь? А ну-ну, какие интересные подробности всплывают! Какая Мэри? Я тебе покажу Мэри! Это та жопастенькая проститутка на тонких ножках, у которой пять человек детей и ни одного мужа? Проходной двор... А может, там и твой - бегает?
– Может, и бегает, кто их знает. А что такого? Я сам вырос без отца, но стал же человеком.
– Точно, нажрался! С утра!
– Ничего я не нажрался. И солнце уже вон где. Два коктейля, чистая формальность... И все равно дурные предчувствия не покидают. Нет никакой уверенности в завтрашнем дне. А раньше была. Надо что-то делать. Но что? Может, ты знаешь - что делать?
– Я не Ленин...
– Не надо иронии, Жаклин! Все такие умные - некого и на хрен послать. Я серьезно. Но если ты думаешь, что ты умнее меня, вот и посоветуй что-нибудь. Не сидеть же сложа руки и ждать, когда за тобой придут с лопатами. Я не хочу!
– Я эту твою баклажку найду и выброшу - в океан...
– Ага, выброси. И хорошо бы в баклажку вложить записку: "Я, капитан Кравцов, летчик с авианесущего противолодочного крейсера "Малая земля", потерпев катастрофу над открытым океаном, нахожусь на острове, на широте и долготе..." Но, к сожалению, я не знаю ни широты, ни долготы, знаю только, что где-то между Африкой и Индией. Жаклин... А может, нам провести референдум? Сейчас не время менять власть, мне всего-то каких-то - под пятьдесят или шестьдесят? Все равно, для политика самый расцвет сил.
– О, Господи... Какой референдум? На твоем острове никто не умеет ни читать, ни писать.
– Ну, поднимут руки...
– А если не поднимут?
– Ты права, могут не поднять, гады. Но все равно что-то делать надо. Был бы парламент - разогнал бы всех к черту, чтобы не воняли! Завести парламент? Или сменить охрану? Охранники все знают про монарха: и про любовниц, и про заначку в какой-нибудь банке, это же такой компромат.
– Ваше величество, вы не видели, куда я положила тряпку...
– Зачем тебе тряпка? Как что, так - тряпкой! Ты лучше скажи: а ты сама в случае чего - не переметнешься? Как переметнулась когда-то ко мне. Я к тебе привык. Я тогда останусь совсем один.
– Не переметнусь, куда мне деваться... Ты же сам говоришь, что я уже вышла в тираж. Кому я нужна такая, кроме тебя.
– Вот и мои такие мысли.
А сам думаю: знаю, знаю, что ты на самом деле обо мне думаешь. И что думают другие. Ну и пускай думают. Военная хитрость. Всегда лучше притвориться дураком, чем умным, как Кутузов, ввести противника в заблуждение, а потом ударить всеми наличными силами, когда противник думает, что уже взял тебя голыми руками. У каждого своя стратегия и тактика ведения политической игры. А строить из себя умного - много вас таких, и кто знает, умный ты или только эрудированный. Будешь выдвигать свою кандидатуру двадцать лет, пока сам себе не осточертеешь умными речами. А хорошего человека и так видно, по прическе...
– Жаклин... Мне сегодня такой страшный сон снился.
– Ага, тебе снилось, что я умерла...
– Дура набитая, я тебя люблю. Мне тебя будет жалко. Мне снилось, что я живу не тут, на острове, а совсем в другом месте. Ни пальм, ни лагуны, ни изобилия бананов и мясопродуктов. Холод собачий... А я в одной набедренной повязке стою в очереди за чем-то, уже не помню - за чем. Очередь большая...
– Интересно, и за чем же ты стоял в такой большой очереди? По-моему, за бочковым пивом.
– Не надо иронии, Жаклин, не надо! У тебя одно на уме. Ну, выпил... А что делать? Как ты думаешь - меня все-таки свергнут?
– А как же? Всех когда-нибудь свергнут или переизберут. Только одни войдут в историю, а другие нет. Ты - войдешь...
– Это я и без тебя знаю. Но я не об этом. Ты хорошо знаешь - о чем я... Но делаешь вид, что не знаешь! Я же не мальчик. Говорят, в лесу уже видели кого-то... Говорят даже, что это женщина - в джинсах... Довольно миловидная. А что, бывают же и женщины-летчицы - Гризодубова, Терешкова... Ты не слышала ничего такого?
– Мало ли что говорят, не бери в голову. Но насчет женщины можешь быть спокоен, женщина не пройдет. Король должен быть летчик. А все эти феминистки...
– Вот и я так думаю, баба есть баба. Понаведет с собой фаворитов, и не знаешь, кто будет управлять. Какой-нибудь временщик вот с такой штукой... А народ страдает. Ну, а если все-таки по лесу ходит летчик? Тогда как?
– А никак. Если даже летчик уже на острове, но никто не видел, как он опускался, - он тебе не страшен. Это же самое главное - чтобы все понимали: инопланетянин. А так, мало ли кто по лесу ходит, нет у него легитимности. А если еще и английского не знает... Успокойся.