Камикадзе
Шрифт:
Я сидел под деревом и наблюдал, как группа туземцев из моей обслуги разделывала только что забитую свинью. Готовился праздничный обед. Солнце к этому времени уже поднялось над горой Святого Георга почти на целую ладонь, и я позволил себе первый коктейль. Я уже давно, как все культурные англичане, не пью раньше полудня. Коктейли я обычно предпочитаю делать себе сам. Не в том дело, что могут отравить, но так спокойнее. Баклажка у меня всегда с собой, на веревочке. Карманов же нету... Налил стопарик. Подумал немного, сколько добавить соку. И разбавил все-таки пятьдесят на пятьдесят, покрепче, хоть это и противоречило моему собственному указу. Во-первых, я король, чем-то должен отличаться от простых пьющих, а во-вторых, сегодня праздник. Праздник государственный. Сегодня главное - не перебрать. Ну а переберу - спецназ поможет, отнесут в дом и уложат на диван-кровать.
Чем дольше живу на свете, тем больше убеждаюсь, что у меня философ-ский
Я сидел в шезлонге, в набедренной повязке... Это у меня последняя набедренная повязка, сделанная из шелкового купола парашюта, потом придется носить из какой-нибудь дерюги. Если у меня, конечно, еще есть время. Если на днях не опустится на остров очередной летчик... Тогда за мной придут - с лопатами. Уже прошел слух, что парашютист бродит где-то по лесам. Я усилил бдительность - может, удастся вовремя поймать и дискредитировать, сказать народу, что это не летчик, а страшный людоед. Он вооружен, как все летчики, но и у меня еще осталось в "Макарове" четыре патрона, и я время от времени смазываю пистолет оливковым маслом. Не так-то просто будет меня взять. Хотя Майкл и говорит - ничего не поможет, у прежнего вождя тоже был пистолет, но так заведено от века на этом острове. Такая ротация... По-моему, он только делает вид, что разыскивает пришельца. Разыскивать-то разыскивает, но зачем? Чтобы привести его и показать народу: вот ваш новый кинг, а не для того, как мы с ним договорились, - чтобы посадить парашютиста в клетку. Он и около меня когда-то не зря крутился! Я все знаю, все понимаю. Но что делать, я одинок. У меня нет даже попугая или собаки. Ручной попугай был, жил у меня на веранде около года, но потом стал так ругаться, бывало, целый день: мать-перемать! При женщинах. Пришлось выгнать. Теперь живет в лесу, и я иногда среди птичьего разноголосья узнаю его голос. Так что теперь я могу рассчитывать только на Жаклин... Жаклин тоже не подарок, темперамент холерический. Когда в экстазе, может чем хочешь по голове дать, хоть веником, хоть мокрой тряпкой. Но она-то как раз и оказалась самым верным мне человеком, хоть и изменяла мне все эти годы под каждой пальмой. По-моему, уже не изменяет, вышла в тираж, и слава богу: хотя бы об этом уже не надо думать.
Куда девалась Мэри? А никуда не девалась, живет тут же, в деревне. Мы когда-то с ней слишком долго смотрели друг на друга издалека, а Жаклин всегда была рядом, при дворе. У Мэри пять человек детей, она три раза выходила замуж, но все три раза неудачно. По-моему, она всегда любила только меня. И когда я раньше, когда еще был подвижен и не отяжелел, встречал ее где-нибудь в окружении ребятишек мал мала меньше, несущей на плече кувшин или тяжелую корзину с пищей, мне делалось больно и я быстро сворачивал в какой-нибудь проулок, чтобы не видеть ее глаз. Как будто я перед ней виноват в чем-то. А в чем я виноват? Мэри навсегда осталась девушкой моей мечты. Она уже седая девушка.
Ну а у нас с Жаклин нет детей, как ни старались, но это и к лучшему - не надо думать еще и о семье, что с ней будет. Мы не оформлены законным браком, так, живем вместе. Жаклин ведет хозяйство. И если все-таки меня заберет отсюда какой-нибудь корабль, не жаль будет покидать остров. Никто меня тут не держит.
Всего из моего парашюта получилось двадцать набедренных повязок, по ним я и отсчитываю годы, что, конечно же, весьма приблизительно. А трусы у меня украли в первый же год, когда я загорал во дворе, чтобы покрыться равномерным загаром и спереди, и сзади. Повесил трусы на кустик... Кто-то заскочил во двор и унес. Ни на одном из туземцев я их потом не видел, сколько ни искал, наверное, кто-то хранит дома в качестве сувенира. Часов нет, лето-счисление тут не ведется, и я, в общем-то, не знаю точно, сколько на самом деле прошло с тех пор, как я катапультировался. Может, двадцать, а может, больше лет. Какая разница... Но точно помню: мы с Райкой расписались 1 июля 1991 года, ушел в поход
2. Закон острова
И лучше никогда ничего не додумывать до конца. А то не будет о чем думать дальше.
Я сидел в шезлонге. Готовился праздничный обед. Я наблюдал за работами и принимал приношения. Несколько туземцев-рыбаков приволокли корзину отборных лещей, только что выловленных в лагуне, и корзину раков. У меня в лагуне все есть. Раки здоровенные, как крабы. Другие туземцы принесли несколько корзин фруктов. Все, что доставлялось ко мне во двор со всего острова, было отличного качества, но все-таки я пробовал все на вкус, не поднимаясь с шезлонга: персики, дыни, груши, сливы, виноград, чтобы не кислый. Мне подносили пробовать прямо в корзинах. Рыбины я замерял специальной палкой, лежавшей возле меня, и если выходило меньше, чем полметра, приказывал отпустить в лагуну или пускай туземцы едят сами. Рыба должна быть крупной. Возле шезлонга стояли на траве кувшины с соками. Шезлонг я себе сделал сам - из бамбуковых прочных чурок, переплетя их не менее прочными, но гибкими ивовыми прутьями. Получилось превосходно. Когда я сижу под пальмой, разбросав ноги, и потягиваю через соломинку коктейль, то, наверное, похож на английского колонизатора. Не хватает только пробкового шлема на голове, и редко бреюсь. И стрижет меня Жаклин не часто. Ну и ладно, зеркал тут нет.
Из того же материала, бамбука и ивовых и тростниковых прутьев, сделал диван-кровать, два кресла и журнальный столик. Все сам. На столике - кувшин с цветами, из всех цветов я предпочитаю розы. Все это на веранде моего загородного дома, где я большей частью провожу время в думах о прожитых годах, а в королевской резиденции сидит Минька и осуществляет исполнительную власть. Пусть пока осуществляет. Но на веранде, если там все время сидеть или лежать на диван-кровати, кусают мухи, и надо, чтобы их все время кто-то отгонял, махая тряпкой, иначе загрызут. А под пальмой все-таки продувает.
Свой загородный дом я в свое время построил на берегу лагуны, похожей на живописный пруд или небольшое озеро, обсаженное со всех боков пальмами, с хорошим пляжем и обустроенными местами для рыбалки. Всё под боком. С вечера подкормлю лещей кашей, оставшейся от гвардейцев, и утром сижу, смотрю на поплавок. Вода розовая, воздух теплый. Хотя раньше, когда попал на остров, думал, что буду все время сидеть на самом берегу океана и смотреть в даль. Но смотреть в даль оказалось утомительным занятием, когда даль пуста с восхода до захода солнца и ничего там нет. Океан мне скоро надоел своим шуменьем. Шумит и шумит, а что толку. И флота нет, чтобы куда-нибудь сплавать, хотя и были в самом начале моего правления честолюбивые, насчет флота, мысли. Думаю: строили же некоторые правители - и флот, и пирамиды, прорывали каналы от моря и до моря. Зачем? Если все проходит, если все тщетно? Но зачем-то строили.
Или была еще мысль, в начале правления, построить на берегу океана приливную электростанцию, хотя бы небольшую, наподобие Шатурской, - чтобы давала свет, и по ночам, когда нет луны, не так темно было. Иногда боишься лишний раз во двор сходить, с крыльца побрызгаю на цветочки... Жаклин ругается. Все можно было построить - лес есть, люди есть. Но не хотелось никого эксплуатировать. Все эти пирамиды и петербурги - на костях, зачем мне в исторической перспективе такой имидж. Думаю: сиди тихо, обходись тем, что тебе досталось. Никакой гигантомании. А там видно будет. И какая-нибудь репутация, хочешь не хочешь, тоже будет. Плохо, что никогда не знаешь заранее - какая. Но точно - не Строитель. А сначала, что греха таить, хотелось что-нибудь такое возвести...
Сначала я и свою загородную виллу хотел возвести исключительно собственными руками, от начала до конца, по собственному проекту - на сваях, с окнами, с двухскатной крышей, с камином, чтобы сидеть около огня в сезон дождей и курить трубку. Я уже начал было строительство: заготовил при помощи моих гвардейцев десятиметровые сваи, приволокли их из леса на берег лагуны. Сделали козлы и стали забивать сваи в землю большими деревянными молотками. Ничего железного из инструмента на острове не оказалось, кроме моего ножа-мачете. Колотим... Стук стоит на всю деревню. Все население сбежалось посмотреть, какой необычный вождь им достался. А я хожу по строительной площадке, как Петр Первый, правда, в одних трусах. Там тюкну, в другом месте тюкну, создаю шум... Или пособлю кому-нибудь принести бревно, плечо подставлю. Всегда же думаешь, как лучше выглядеть.