Калипсо
Шрифт:
«Настоящее калипсо — это то, что вы сами придумали. На островах, если вы поёте чужое калипсо, на вас смотрят свысока. Джордж придумал своё собственное калипсо, такое, каким вы его представляете, таким, каким оно было в самом начале. Знаете, как зародилось калипсо? С рабов, с самых низов. Им не разрешалось разговаривать друг с другом, пока они работали, поэтому они распускали все сплетни песней, дурача таким образом уайти (уничижительный термин для обозначения белого человека — примечание
В комнате воцарилась тишина. Карелла вдруг почувствовал, как дождь барабанит по окну. Где-то на улице прозвучал сигнал, явно обозначавший скорую помощь.
«Когда вы говорите „социальный комментарий“…»
«Да.»
«И протест…»
«Да.»
«Могло ли это сегодня раздражать кого-нибудь?.. Возможно ли это…?»
«Всех, чувак. Я знаю, что вы имеете в виду, и говорю вам: всех. В этом весь смысл калипсо. Вызвать у людей раздражение, заставлять их задуматься над ситуацией.»
«Таких, как кто?»
«Всех, начиная с мэра.»
«Он пел о мэре сегодня вечером?»
«Он всё время пел о мэре. Это был один из его самых больших номеров, посвящённых мэру.»
«О ком ещё он пел сегодня вечером?»
«К чему это?», — спросил Хардинг и усмехнулся. «Не думаете ли вы, что мэр мог быть тем, кто убил его?»
«Вы видите, куда я иду…»
«Конечно, я понимаю, к чему вы клоните. Джордж написал песню о копах, о крысах и мусоре, о соседском толкаче, о чёрной девушке, торгующей своей задницей с белыми парнями, о выпрямлении волос и отбеливании кожи… Он сделал целый сценарий. Это калипсо.»
«Какой район?»
«А? О. Верхний город. Даймондбэк.»
«В этой песне… он назвал конкретного толкача?»
«Я не знаю, о ком он пел», — сказал Хардинг.
«Ну, вы же слышали песню…»
«Если человек говорит, что кто-то — мэр, значит, он поёт о мэре.»
«А как насчёт того, что мужчина говорит, что кто-то толкает?»
«Тогда вы знаете, что он поёт о том, что кто-то толкает.»
«Каком толкаче?»
«Кто знает?», — сказал Хардинг. «Толкач, вот и всё.»
«Может ли любой толкач в Даймондбэке…»
«Я не знаю, кто мог бы обидеться или нет.»
«Была ли песня оскорбительной?»
«Песни Джорджа были социальным комментарием. Он рассказывал о том, каково это — быть чёрным в белом мире.»
«Вы бы сказали, что он пел о конкретном толкаче?»
«Насколько я знаю, нет.»
«Кто-нибудь мог, например, обидеться и убить его?», — Карелла сделал паузу. «И попытался убить вас?»
«Я не
«Представляете ли вы музыкантов-наркоманов?»
«Нет.»
«Джордж был наркоманом?»
«Нет. Время от времени курил травку, но кто не курит?»
«Кто ему поставлял?»
«Да ладно, мужик, в этом городе можно купить травку где угодно.»
«Я знаю. Но у кого Джордж её покупал? Имел ли он с кем-то постоянные отношения?»
«Я так не думаю, мы никогда об этом не говорили. Кто говорит о покупке травки? Это то же самое, что говорить о чистке зубов.»
«Я пытаюсь выяснить, была ли эта песня о толкаче…»
«Я знаю, что вы пытаетесь выяснить.»
«Возможно, он определил конкретного толкача, с которым имел дело сам Джордж.»
«Насколько мне известно, у него не было никого подобного. Он не был наркоманом, он просто курил время от времени, как и все остальные, кого я знаю. Сейчас травка легальна.»
«Не совсем. А торговля травкой — вовсе нет.»
«Несмотря на это, песня была о тяжёлых наркотиках. О парне, который продавал героин молодым чёрным ребятам.»
«Джордж знает кого-нибудь подобного?»
«Если вы живёте в Даймондбэке, то должны знать сотню таких людей.»
«Лично? Он знал кого-нибудь подобного лично?»
«Вы когда-нибудь были в Даймондбэке?»
«Да», — сказал Карелла. «Я там бывал.»
«Ну, там все знают, кто такие толкачи.»
«Но не все пели о них», — сказал Карелла.
«Я думаю, вы не на том пути», — сказал Хардинг. «Я не думаю, что песня Джорджа кого-то обвиняет. Не настолько, чтобы он пришёл за Джорджем и убил его. В любом случае, я ни о ком не пел, а тот парень меня тоже пытался убить.»
«Он мог подумать, что вы его видели и могли опознать.»
«Возможно», — сказал Хардинг.
«Эти другие музыканты, которых вы представляете. Вы сказали, что никто из них не наркоман. А кто-нибудь из них хотя бы случайно связывался с тяжёлыми наркотиками?»
«Никто не связывается случайно с тяжёлыми наркотиками», — сказал Хардинг.
«Кто-нибудь из них экспериментирует?»
«Вы всё ещё продолжаете заниматься толкачами, да?»
«Я всё ещё занимаюсь этим», — сказал Карелла.
«Почему? Потому что Джордж был музыкантом?»
«Это часть дела.»
«А что за другая часть?»
«Деньги. На наркотиках крутятся большие деньги. Если бы Джордж разбил чью-то миску с рисом, это могло бы стать достаточной причиной для убийства.»
«Я же сказал, что не думаю, что в песне речь идёт о ком-то конкретном.
Она была о развращении наших детей, вот и всё, наших чёрных детей.»
«Эти другие музыканты, которых вы представляете…»
«Ещё один клиент.»
«Кто это?»
«Группа под названием „Чёрный понедельник“.»
«Рок?»