Калейдоскоп

Григоров Сергей Львович

— Ты опоздал, — упрекнул Геракл вместо приветствия.

— У тебя руки в крови, — воскликнула Афина, возлюбленная супруга моя, и бросилась ко мне с полотенцем.

— Что-то случилось? — сделал правильный вывод Ганеша.

— Все нормально, — ответил я, вытирая руки. Слава Эргу, ни один палец не сломан. — По дороге сюда я встретил Цербера и… — пауза заставила всех присутствующих повернуться ко мне, — Демиурга.

— Да?! — Одновременный вскрик.

— Я тоже видел Демиурга, — сказал Гефест. — Он изволил осмотреть мою мастерскую.

— И? — Ганеша настаивал на продолжении.

— Боюсь,

что я совершил промах. Я ковал меч, обычный меч, пригодный лишь для потешных боев. Демиург удивился его крепости.

— Этот, что ли, крепкий? — взвился Аполлон. Выхватив из ножен свой меч, он неуловимо быстро, почти без размаха ударил по ближайшей колонне. Лезвие, деформируясь в снопе искр, обвилось вокруг пластмата. Рывок — и оно разлетелось коварными осколками по залу. К счастью, никто не пострадал. Один небрежно поймал двумя пальцами осколок в дюйме от своего носа.

— Поосторожнее, Полло, — проворчал он, — у меня всего один глаз.

— Это лучшая сталь, которую можно получить путем ковки и изменения температуры, — оправдывался Гефест, — в древности такие клинки назывались булатными.

— Мне все равно, как они назывались, раз они бессильны и против Барьера, и против брони Цербера. — Аполлон внимательно изучал повреждения колонны. — Почему Их материалы значительно прочнее?

— Из-за использования молекулярной металлургии. Они буквально лепят свои изделия, напыляя чуть жи не мономолекулярные сдои. Разница физико-химических свойств различных прослоек позволяет «пропитьгеать» вещество силовыми полями. В результате можно достигать показателей прочности, больше обычных в десятки и сотни тысяч раз. Можно придавать материалам другие полезные качества — самовосстановление, различные адаптационные способности к внешним условиям, создавать вечные термодинамические машины — преобразователи, нагреватели, холодильники, фильтры, репараторы. Для названия этих материалов существует много специальных терминов, но в обиходе все они называются «живыми», чуть реже используется обобщающий термин «витасплавы».

— Да мне все равно, как они называются! — вскипел Аполлон. — Ты можешь их изготовить?

— У меня заработала экспериментальная установка. Думаю, что через день-два каждый Именитый получит новое оружие.

— Вот это другой разговор! — воскликнул Аполлон. Острый ум, к сожалению, не дополнял его богоподобную красоту.

Невзрачная внешность Ганеши, наоборот, скрывала могучий интеллект.

— Нужна ли нам такая прочность? — спросил Он и, отвечая всеобщему недоумению, добавил: — Я имею в виду, достаточно ли нашей мускульной силы, чтобы эффективно воспользоваться новым оружием? Броня Цербера сделана из материалов, применяемых в защитных оболочках звездолетов, которые выдерживают даже удары метеоритов. Пусть наши мечи не будут ломаться, но сможем ли мы с их помощью рассечь такую броню?

— Режущие инструменты пропитывают особыми пульсирующими полями, облегчающими работу с ними. Я освоил и эту технологию. Смотрите, — Гефест подошел к колонне, медленно извлек свой любимый кинжал и без видимого усилия вонзил его по рукоять, — внешняя оболочка кинжала из

обычной стали, а противодействия я почти не чувствую.

— Дай, я попробую, — попросил Аполлон и принялся кромсать колонну.

— Прекрати, — спокойно продолжил Ганеша, — я не получил

ответа на свой вопрос.

— Режет же! Как желе. Вот так я зарублю Цербера, а так, так и так — самого Демиурга!

— Остановись, Полло. — Я чувствовал раздражение, — Твое ребячество неуместно. Гефест, ответь на вопрос Ганеши: смогут ли наши мечи резать броню Цербера, как твой нож режет пластмат колонны?

От слишком спокойного сидения у меня заныли мышцы спины. Афина, драгоценнейшая супруга моя, стала лёгонько массировать мне шею. Я поднял голову и встретил ее лучезарный взгляд.

— Не прикасайся к нему! — взвился Аполлон. — Терпеть не могу, когда ты с ним трешься. Здесь не альков, а собрание Именитых.

— Не понимаю, почему моя жена не может ко мне прикасаться.

Аполлон до сих пор не смирился с тем, что Афина выбрала в мужья не его, а меня. Благословенна мудрость твоя, о светлая супруга моя!

— Ваш союз противоестественен. Он не может породить Именитого!

Я вскочил, и лишь сильная хватка благоразумной Афины моей удержала меня от прыжка.

— Успокойтесь, Именитые, — Один загородил от меня Аполлона, — отложим ссоры на потом. Мы собрались для важного разговора.

— Мой мальчик готовится сейчас к Преобразованию, Аполлон, — тихо и вроде бы совершенно спокойно сказала Афина. — Ты это знаешь. Так знай же и то, что если он не станет Именитым, я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы ты подавился своими словами.

— Следует ввести новый закон, — сказал я. — Для выяснения отношений между собой нам необходим институт дуэли. Тогда каждый прежде, чем сказать какую-нибудь глупость, вначале подумает.

— Я не могу провести контрольный эксперимент, — сказал Гефест, — однако полагаю, что Цербер не устоит. Весь мой опыт говорит за это.

— Очень удобно дуэли проводить на Играх. Кстати, Демиург распорядился, чтобы поединок, открывающий основное сражение на предстоящих Играх, закончился смертью одного из участников. Жаль, что придется так долго ждать, но я готов первую в нашей истории дуэль приурочить к…

— Я убью тебя! — взрычал Аполлон. — Наша новая жизнь начнётся без тебя. Ты умрешь рабом.

— Успокойся, — вновь попробовал утихомирить его Ганеша. — Мы еще не решили, поднимать ли восстание.

— Как это так? — оторопел Агни.

— Удивительные вещи слышу я, — бросил Один.

— Почему-то все считают, что наше выступление обязательно должно быть приурочено к Играм. Но кто и когда это решил? Эта мысль исподволь вкралась в наши умы, как змея.

— Собрание Господ во время Игр дает нам исключительные возможности сразу заявить о себе всей Галактике. Я всегда полагал, что нам следует выступать на первых же Играх, как только появится малейшая надежда на успех.

— А кто сказал, что она появилась? Именитые, необходимо все тщательно продумать, прежде чем поднимать оружие против Господ. Один промах, ошибка, просчет — и все мы просто-напросто исчезнем. Господа уничтожат нас как взбесившуюся скотину. Разумно ли начинать бунт, когда мы даже не знаем, сумеем ли справиться с одним Цербером?

— Но и существовать так, как мы сейчас, нельзя, — сказал Агни.

— Драка — далеко не лучший способ отстаивать свои права. Может быть, сделать еще одну попытку договориться? Они же разумные, они поймут нас, если мы грамотно расскажем им про себя.