Как стать волшебником
Шрифт:
Они быстро потеряли счет этажам. Все площадки между маршами выглядели одинаково, все двери открывались в смоляную черноту. Наконец Кит, открывавший каждую дверь, остановился перед одной из них как вкопанный. Он, не поворачивая головы, протянул руку назад.
– Нита! Прут!
Она вложила ему в руку прутик. Лунный свет прутика менялся от оранжевого, почти лисьего свечения до густого синего. Наконец прутик превратился в тонкий светильник с ровным серебристым сиянием.
Кит подошел к краю площадки и выглянул наружу.
– Зал облицован ровным гладким камнем, как обычный вестибюль, – прошептал он. – Значит, отсюда есть выход на перрон.
Нита в ужасе
– Кит, ты забыл о вертолетах? Тебе хотелось бы повстречаться с чудовищным поездом? Лучше давай поищем выход на улицу.
Кит глубоко вздохнул и растерянно посмотрел на нее.
– А как его найти?
– Я знаю. Есть выход на Сорок пятую улицу. Пошли.
Нита двинулась первой. Кит с прутиком в руке следовал за ней по пятам. Слабый лунный луч прутика осветил стеклянную стену в конце коридора. Рядом в прозрачной вертикальной шахте скользил лифт, абсолютно пустой, мертвый. Они на цыпочках прошли мимо дверей лифта, перебежали громадный зал по скользкому белому каменному полу и через стеклянную дверь вышли на улицу.
Там было почти так же темно, как и внутри здания. Ночь без намека на луну или звезды. Воздух не такой пронзительно стылый, как на крыше, зато весь пропитан запахами выхлопных газов, пролитого бензина, гниющего мусора, заполнившего сточные канавы. Они ступили на проезжую часть, чтобы перейти улицу…
– Нет! – шепотом вскрикнула Нита и рывком втащила Кита обратно в темноту дверного проема.
И вовремя. В дальнем конце улицы замаячил бледный желто-коричневый свет фар. С каждой секундой он становился ярче. Мимо них, рыча двигателем, промчался большой фургон-такси. Глаза-фары с хищными зрачками желтых нитей накаливания в глубине лампочек, казалось, высматривали кого-то. Но дети остались на этот раз незамеченными. Грозное рычание стихло. Фургон скрылся в темноте, оставив за собой вихрь грязных бумажек и жухлых листьев. Кит закашлялся, поперхнувшись струей выхлопных газов.
– Эта штука была живой, – прошептал он, отдышавшись, – как и вертолет.
Ниту захлестнула волна страха.
– Давай поскорее выбираться отсюда, – сказала она.
Они свернули налево и оказались среди золоченых статуй. От них должен был бы исходить мягкий свет, озаряющий весь сквер. Но вокруг было черно и серо от сажи, а изящные статуи глядели на них с тихой злобой. Ните стало не по себе.
Она надеялась, что на Парк авеню, куда они прошли по Сорок шестой улице, будет поспокойнее и посветлее. Но тщетно. Улица, как и в их мире, поднималась чуть в гору, но здесь конец ее исчезал во мраке. Густая поросль зеленых кустов, всегда отделявшая жилые постройки от проезжей части, теперь превратилась в путаницу бесплодных колючих кустарников. Привычные светофоры тускло мерцали умирающим светом. И сколько ни смотри на них, красный свет не переключался, кроваво расплываясь в туманном сумраке. Сверкающие стеклянно-стальные фасады офисов, такие привычные и радующие в их родном Манхэттене, глядели мутными стеклами витрин и дверей, широкие тротуары были захламлены кучами вонючего мусора. Все замерло без движения. Только вдали, у поворота, затаилась пара желтых хищных глаз.
Эти глаза насторожили Ниту.
– Сюда, – сказала она, свернув под укрытие мощной гранитной стены дома с мертвыми окнами и безжизненно замершими дверями. Кит не отставал. Фред висел прямо над его плечом. Оба они с беспокойством озирались. Нита старалась держаться спокойно. Она решительно свернула за угол Сорок седьмой улицы. «Хуже вертолетов уже ничего быть не может, – уговаривала она себя. – Да и что плохого произошло? Мы целы
Она едва успела отпрыгнуть в тень здания, услышав шум крыльев. Вертолет! Фред и Кит испуганно жались к стене. Несколько секунд они вглядывались в полумрак, отыскивая источник напугавшего их звука. И… ха-ха! В пяти шагах от них сел на тротуар голубь! Обыкновенный сизый голубь, по-домашнему воркующий. Он важно вышагивал, забавно подергивая головой. Он удалялся от них, занятый своими делами и заботами.
Кит подтолкнул Ниту локтем.
– Нервной ты стала, девочка, – хмыкнул он.
– Ладно, сам-то…
Световая струя в нескольких шагах от них выплеснулась из пасти водоразборной пожарной колонки. Покрытая ржавыми пятнами, в облупившейся грязно-желтой краске, висящей клочьями, она неожиданно заурчала, забулькала, будто захлебнулась водой, и выстрелила бледным, липким, длинным, как у жабы, языком. Голубь забился, мгновенно оплетенный жадной лентой языка, сдавленно курлыкнул и исчез в круглом отверстии, из которого молнией вылетела узкая лента и так же мгновенно спряталась. Лишь бугристое утолщение крана судорожно глотнуло. И снова перед ними торчал из мостовой безжизненный обрубок водоразборной колонки с бугристой грязно-желтой шеей и пустым отверстием для шланга.
Нита сжала кулаки. Она слышала, как рядом с ней Кит учащенно дышал и скрипел зубами.
– Представляю, что она сделает с какой-нибудь бродячей собакой, – сказал Кит, и его передернуло. – Но нам все же надо перейти на ту сторону…
И он вышел из тени.
– Я с тобой, – сказала Нита, стараясь не глядеть на ужасный неподвижный столбик. Она хотела еще что-то сказать, но вдруг онемела, язык ее прилип к гортани. Кит уже был на середине дороги, когда будто из-под земли появился громадный фургон-такси. Он буквально навис над Китом.
Яркая вспышка ослепила Ниту, отшвырнула ее назад. Что-то взорвалось, и фургон, накренившись от неожиданного удара, крутанулся на месте. Это спасло Кита. Машина лишь задела его и, злобно завизжав тормозами, скрылась за углом. Нита уловила ненавидящий блеск фар, скользнувший по ней и словно бы угрожающий. Нет, фургон не забудет их, он вернется! Но сейчас она не могла думать об этом. Кит лежал ничком и не двигался.
Нита подбежала к нему, нагнулась, пытаясь приподнять.
– Все в порядке, – простонал Кит, повернувшись на бок.
Нита схватила его под мышки, помогая встать. Рядом появился Фред.
– Прошу прощения, – тихо сказал он, – я, кажется, не рассчитал.
– Фред! Это ты саданул фургон? – догадалась Нита.
– Прошу прощения, – смутился Фред, – боюсь, что я излучил что-то вредное для Кита и для тебя. Некогда было разбираться. Я, правда, постарался снизить силу радиации. Но вы, люди, такие чувствительные. Всего лишь горстка космических лучей…
Кит страдальчески улыбнулся.
– Не волнуйся, Фред, эта штука могла наделать мне побольше неприятностей, чем пучок космических лучей.
Он встал, поморщился, потрогал содранную о камни мостовой щеку, пощупал коленку.
– У меня что-то с ногой.
Нита наклонилась, чтобы посмотреть левую ногу Кита, и охнула. Джинсы были располосованы, а под ними зияла длинная глубокая рана, идущая от колена к лодыжке.
– Очень больно?
– Нет. Саднит немного. Я думаю, это от бампера. Он был вывернут, искорежен и пропорол меня зазубренным концом. А тебе, Фред, еще раз спасибо.
– Ты все же уверен, что я тебе не навредил? – не унимался Фред. – Вы, люди, такие хрупкие… Крошечная доля радиации выводит вас из строя на целый день.