Каена
Шрифт:
– Ты. Не король.
Мужчина понимающе кивнул. Не важно, кем на самом деле была Каена. Король посмел пожелать её, будто бы игрушку, король поставил перед бессмертным, перед истинным Вечным условие - и он получит свою расплату.
– И вправду. Совсем ещё мальчишка, - рассмеялся наконец-то Безымянный.
– Что ж. Ты получишь то, что хотел. Каена?..
– Рыдает третий день.
– Утешь её, - покачал головой человек.
– Расскажи о ножах. Яд души Первой Королевы может разрушить кого угодно кроме её отца, кому, как не Каене, знать о силе собственной любви?
Его ладони задрожали от напряжения. Он получал благодарность
Холод и жар - они сошлись воедино. Ядовитое лезвие было прочным - способным пробить сердце и Вечного, и Твари Туманной, и даже тех крылатых ящеров, что летали в королевстве Безымянного.
Роларэн смотрел на плод своей крови и листьев Среблённого Леса, оставленных в качестве залога за невесту королём, и криво усмехался. В лезвиях отражалось солнце - ярко сверкало на каждом остром угле, раскалывалось на множество мелких лучиков и собиралось где-то в центре оружия.
Вечный протянул руку и сжал рукоять первого кинжала. Маг дотянулся до второго - его пальцы сомкнулись чуть выше острого лезвия. Магия вспыхнула в последний раз - и они в одночасье выдернули из потока волшебства своё оружие.
Роларэн держал кинжал в руках почти бережно. Безымянный бегло осмотрел - и как-то небрежно спрятал в давно подготовленные для него ножны.
- В последнее время, - покачал головой Роларэн, - Каену утешают только сказки. А мои уже давно закончились.
Маг улыбнулся.
– Я поведаю тебе новую, - покачал головой он.
– Твоя кровь ценна, Вечный, а в моей стране такого и вовсе не сыскать. И кинжал этот тоже пригодится. Я должен, в конце концов, как-нибудь рассчитаться за него - не только собственной работой, верно?
– Нет. Твоей работы вполне достаточно. Возможно, за сказку ты хотел бы что-нибудь узнать?
Безымянный долго молчал - казалось, пытался сыскать нужные слова у себя в памяти. Потом посмотрел на Роларэна.
– Есть ли что-то, что ты мог бы мне передать? Я не помню нашу прошлую встречу.
– Ты был старше на пятнадцать или больше лет.
– А ты, очевидно, моложе, но у Вечных хорошая память, - покачал головой мужчина.
– Скажи мне, Роларэн. А потом моя сказка - и мы в расчёте.
– Не дай жене родить ещё одного ребёнка.
Он благодарно кивнул, улыбнулся в последний раз и отступил в пустоту. Губы беззвучно шевелились, но Роларэн слышал каждое слово новой сказки, истории, которую он превратит в утешение для собственной дочери. Историю, что успокоит её и укрепит силу лезвия полученного кинжала.
Кинжала из листьев Среблённого Леса и его крови - отравленной грехами покойной королевы Каены Первой.
Его Каены.
***
Год 158 Среблённого Леса
Шэрра пыталась заставить себя сконцентрироваться. Она то и дело порывалась что-то готовить, но порезала руку - и её кровь, падающая на поверхность стола маленькими капельками, напрочь разъедала его. Роларэн помнил ещё времена, когда её ладони, её руки, её тело становилось ядовитым - но с той поры, как Шэрра родила, с той поры, как впервые взяла Каену на руки и поднесла её к своей груди, ни капли отравы не текло в её жилах - до того момента, как король появился на пороге их поместья. До того, как одним коротким приказом стёр улыбку с лица Каены,
Сначала Роларэн боялся её любви. Боялся игр с Равенной, вспоминая о том, как кровожадность Твари передалась его дочери тогда, в прошлом. Но Равенна давно уже забыла о привкусе свежей крови; ей нравились эльфы-смертные, Вечные же были ядовиты. Вечных Равенна могла бы съесть либо грешных, либо мёртвых. Роларэн знал - Твари Туманные не оставляют следов.
А ещё Рэну казалось, что вот-вот всё вернётся на прошлые круги. Но в той, старой жизни у неё была только одна любовь, от него, а в этой, казалось, Шэрра любила дочь едва ли не больше, чем он сам - если это возможно, конечно. Но Роларэн всегда полагал, что любовь их равна - может быть, потому и Каена не желала отступать, как в прошлом, от своего детства. Не переворачивала всё наизнанку, не портила семейную идиллию. Она была здорова, в ней текла её кровь - кровь без яда. В ней не было ничего изломанного - ни тела, ни души...
Шэрра встретила его молча. Каена - всё ещё лежала на кровати, пытаясь не давиться слезами. Роларэн прежде вспоминал, что так, наверное, она плакала и в прошлый раз, когда его не было рядом, но нынче это уже не имело никакого значения.
– Получилось, - тихо шепнул он жене, обнимая её одной рукой за плечо, поцеловал в макушку, а после присел на край кровати дочери. Положил ладонь ей на спину, словно пытался передать собственную силу.
Каена содрогнулась и вскинула голову - зелёные глаза взблеснули надеждой, но она угасла поразительно быстро.
– Всё будет хорошо, - прошептал Роларэн.
– Ты не должна ничего бояться, Каена. Ведь ты знаешь - я никогда не позволю никому причинить тебе вред.
– Но ведь ты не отказал ему, - она попыталась глотнуть непрошенные слёзы.
– Не сказал, что я не выйду за него.
Он мог. Мог, разумеется, у Рэна хватило бы силы. Воспользоваться иллюзией, подвластной ему, спустить на них Тварь Туманную - хотя Равенна и умрёт от крови живых Вечных. Люди - другое дело, да и то, она поедала только плохих. Но он знал, что место Каены в Среблённом Лесу, и прятать её от родины было бы глупо. Он чувствовал Дерево, родившееся самым первым - оставшееся для новой расы, как рассказывал тот самый король, безымянным. Но Рэн знал его имя. Знал лучше всего на свете.
– Ты должна быть королевой, родная.
Она только замотала головой.
– Королевой без короля, - добавил тихо Роларэн, чувствуя, как сейчас легка его Вечность.
Шэрра опустилась в кресло совсем рядом и теперь молча смотрела на дочь, будто бы пыталась добавить ещё что-то, но не могла подобрать нужные слова. Боль и холод, окутавшие Каену, можно было почувствовать физически, но что она, что Роларэн делали вид, что ничего такого не случилось.
– Каи...
– Рэн погладил её по приглушенно-рыжим волосам, будто бы пытался наконец-то успокоить.
– Ты не должна плакать. Ты выйдешь за него замуж - но ты не станешь его женой.