Каэхон
Шрифт:
— Потом поговорим, — коротко бросил я. — Не забудь. Действуй как обычно! Роберт, Хадин! Вы со своими отрядами постарайтесь укрыться, Ширра и Алвар вам в помощь. Искра, не вмешивайся до последнего. Иниго, Ирвин, Эрвис! Вы в помощь Кирану. Будете на острие атаки.
— С удовольствием, — оскалился Иниго.
Ирвин согласно кивнул и завыл… Тут же вой подхватила вся наша стая — и это было воистину жутко слышать. Я стоял, будто зачарованный, пока сам не подхватил общий хор. Может, ребячество, но я обнаружил, что уверенность врага покачнулась, тогда как мой отряд был готов к битве. Теперь наемники были абсолютно готовы: я
— Ширра, снимай морок — в нем сейчас нет смысла! — Приказал я. — Тай, как обычно, вдвоем! Твои склянки при тебе?
— Еще вполне достаточно, — весело кивнула девушка.
Она была напряжена, готова к битве. Вся бурлила, в нетерпении… Такие, как Тай, не верят в смерть — особенно в такие моменты. И, глядя на них, сам начинаешь сомневаться, что можно когда-либо потерять жизнь из-за какого-то там куска стали. Но, к сожалению, это всего лишь иллюзия, морок, подобный тем, что творит Ширра.
— Киран, ты сам знаешь, что делать. Если что-то случится — на тебе забота об отряде.
— Благодарю за доверие, Каэхон, — кивнул тот. В ауре его мне понравились эмоции гордости и благодарности. — Ты думаешь, бой будет сложным?
— Слишком много магов. Ладно, хватит разговоров! Вперед!
Враг был уже совсем близко… Пять магов, полусотня бойцов. Силы можно было бы назвать равными, если не принимать во внимание несколько неприятных фактов: бойцы из северян были отменные, от природы. Не хуже, скорее даже лучше моих наемников, что были вымотаны долгой дорогой. И маги. Один стихийник, один иллюзионист, одна целительница и я, в бою практически бесполезный, если только со мной опять не случится приступ могущественности. После которого неделю можно проваляться беспомощным. Единственный выход для победы — уничтожить магов врага, дать Искре простор для творчества!
Бой начался быстро, без каких либо слов и оскорблений. Северяне умели воевать, это была их жизнь: недаром они высоко ценились как наемники и телохранители. Пока, естественно, не пошли на Радорию… Сталь ударилась о сталь, в воздухе повис холод, пока всего лишь ощутимый: магия Холода действовала медленно, но неотвратимо.
Наши три отряда под давлением северян постепенно отступали, заманивая в ловушку, в клещи: укрытые иллюзией Ширры, пока еще не разгаданной врагом, отряды Роберта и Хадина были готовы к удару. Но как, демоны раздери, северяне смогли развеять морок Ширры в начале?
Ответ вскоре был ясен. Группа магов, пять человек, стояла чуть вдали от основного боя. Они позаботились и о своей охране: около десятка воинов ловили каждый шорох. Не проблема, главное — достать волшебников, а не ввязываться в бой… Главное, что я смог понять — лишь четыре мага были Ледяными. Один сильно отличался, чем-то неуловимо напоминая Ширру. Иллюзионист, наемник.
— Тай! Видишь, среди северян есть один не местный? — Крикнул я, отражая чей-то клинок: пока что мы находились в общем бою, в этой свалке, и не высовывались.
— Да, кажется из Летоса, — кивнула девушка, ловко подпрыгнув и изобразим нечто ну совсем экзотическое. Рядом кто-то завистливо присвистнул, и чуть было не поплатился за нерасторопность.
— Насчет три — к магам! — Крикнул я. — Три, проклятые демоны!
Воительница тут же пнула кого-то в пах, другому сыпанула в глаза каким-то порошком: уходить она умела
Мы с Тайсамой резко побежали к магам — и вовремя: они уже начали действовать. Простой холод вдруг стал колючим, я ощутил боль: не столько свою, сколько своих воинов. Им… Нам было холодно, движения замедлялись. Вот уже пальцы сгибаются с трудом, ноги будто две обледенелых колоды. Чей-то крик, чья-то боль — клинок врага достал Волчью Голову. Я стиснул зубы, и сжал Камень Огня. Оторо. Асса. Цели — я и Тайсама. Уруз. Немного обогреть, воспротивиться всепроникающему холоду. Тайсама благодарно кивнула на бегу, быстро достала какую-то склянку и глотнула из нее.
Немного потеплело — ровно столько, чтобы мы могли свободно двигаться. И когда на нашем пути встали телохранители магов, нам сильно помешать они не смогли. Склянка с дымом, пара отвлекающих ударов, и быстрее к магам, пока завеса держится. Главная цель — иллюзионист, остальные потом.
Я ощутил испуг этого человека с юга, короткий ужас, когда девушка с головой волка возникла перед ним из черного тумана. Удар — и он мертв. А мы с Тайсамой остались вдвоем против множества магов… Я ощутил запоздалый страх, как часто уже бывало: сначала сделаешь нечто рискованное, а потом, когда уже близок к цели, когда остается лишь уйти, понимаешь, что недооценил противника. Дым, видимо, уже рассеялся: воины накинулись на нас, яростно мстя за смерть важного волшебника. Ледяные маги отвлеклись от наших солдат, решив уделить злобной парочке как можно больше внимания.
Позади раздался торжествующий крик, что-то вспыхнуло с такой силой, что отголоски тепла донеслись до нас. Искра начал свое дело… Клещи замкнулись. Два Ледяных снова переключились на наемников, вступив в борьбу с Алваром, но десяток воинов севера и остальные маги оказались для нас слишком сильны. Казалось, близость бога делала их волшебство еще холоднее!
Раздался требовательный крик. Почувствовав неладное, я рванулся в мир духов, но только для того, чтобы «увидеть» живописное зрелище, как ледяная, сверкающая сеть опутывает меня, обжигая холодным огнем, превращая кровь в лед. Тут же кто-то из воинов ударил меня мечом по голове, почему-то плашмя. Чья-то рука сорвала с шеи ожерелье из Камней Магии, кинув их на землю. Рядом что-то кричала, пытаясь вырваться, Тайсама.
Потом я потерял сознание, впервые за всю свою жизнь не от магического истощения, но меня это почему-то не обрадовало. Но перед этим одна мысль пульсировала в голове: "Северяне отступают… Почти вся Серая Стая жива!"
Глава Восьмая
Из любой ситуации можно извлечь выгоду.
Даже из своей смерти — но это крайность.
Куда нас везли, сколько времени я провалялся в забвении — не знаю. Наверное, долго: руки и ноги онемели, спина болела… Много веревок: скрутили так, будто не человек перед ними был, а медведь. Или еще что пострашнее — вроде тварей из западных лесов.