К-10 (сборник)
Шрифт:
– В целом – да… – сказал, помявшись, Кучкин.
– Спасибо за поддержку. Вы поймите, они – небожители. Но не демиурги. Поэтому нам скучно в их шкуре. Мы созданы для чего-то большего. Но чтобы до этого большего дожить, нужно сегодня решать текущие проблемы. Наша с вами задача – платформа. Вы еще, наверное, оба поработаете на Луне. А я буду встречать вас здесь. Неплохо?
– Трудно поверить, что мы никому не расскажем… – Кучкин уныло вздохнул. – Никогда? Никто не будет знать?..
– Почему? А Чарли? Уверен, при первой же возможности
– Это совсем не то.
– Я знаю, – кивнул Шульте.
– Командир, Земля спрашивает, все ли проснулись. Хотите громкую связь? Видео?
– Что с вами? – спросил Шульте, наклоняясь ближе к Кучкину. – Что с вами, дорогой мой друг?
– Командир, зовут вас. Готовы общаться?
– Это все проклятое чувство правды, – сказал Кучкин горько. – Я знал, оно не даст ощущения счастья!
– Согласен. Поговорим об этом позже, хорошо?
– Непременно, – произнес Кучкин со значением. – Теперь нам будет особенно легко разговаривать. Финально легко. Или нет?
– Эй, вы! – позвал Рожнов. – Занимайте места. Я не собираюсь отвечать за всех!
Это была трудная связь – Земля так и сыпала вопросами, а экспедиция старательно изображала заинтересованность. На самом деле трое космонавтов размышляли о чем угодно, кроме отказа системы жизнеобеспечния, причем некоторые мысли наверняка у них были общими, а некоторые вовсе нет.
Кучкин дважды громогласно обличил специалистов из Королева в недостаточной искренности. На третий раз он не успел открыть рта – Шульте чувствительно въехал ему локтем под ребро.
Рожнов сидел с блокнотом и делал вид, будто записывает все рекомендации – просто чтобы не смотреть в камеру.
Аллен во сне вяло дрыгал ногами.
Наконец, добрались и до него – в Хьюстоне сгорала от нетерпения целая бригада специалистов по душевному здоровью. Когда Шульте кратко и сухо изложил свою версию происшедшего, в эфире воцарилась тишина, холодная, как межзвездное пространство.
– Только умоляю, вы с ним поаккуратнее, – закончил рассказ Шульте. – Не травмируйте парня окончательно. Ведь Чарли уверен, что у него была всего лишь депрессия. Мы постараемся сделать так, чтобы он не заглянул в «Союз». Люк уже закрыт.
Гробовое молчание было ему ответом. Наконец из Хьюстона робко донеслось:
– Разбудите Аллена, пожалуйста. Мы хотели бы посмотреть.
Шульте повернулся к Рожнову, тот, в свою очередь, легонько дернул астронавта за ногу.
– Ы-ы, – донеслось из спального мешка. – М-м.
– Чарли, подъем. Хьюстон на связи.
В мешке тоненько взвизгнули.
– Реагирует! – обрадовался Рожнов.
– Ни черта подобного, – сказал Кучкин очень тихо и напряженно.
В мешке взвизгнули снова.
– Дайте мне. – Шульте деликатно, но решительно отодвинул Рожнова, взялся за клапан спальника и оглянулся на Кучкина. Выглядел начальник экспедиции заметно растерянным.
– Я сейчас заплачу, – сообщил Кучкин деревянным голосом.
–
– Сохраняйте, пожалуйста, спокойствие, – попросил Шульте. – На нас смотрит Земля.
С этими словами он откинул клапан мешка, схватил Аллена за ногу и потянул наружу.
– Ба-ба-ба! – сказал Аллен. – Ва-ва! Ам!
Шульте выпустил астронавта и отшатнулся.
– Мама… – пробормотал Рожнов. – У него штаны мокрые.
Кучкин действительно заплакал.
Тут Аллен заорал и принялся брыкаться. Русские бросились на него, кое-как затолкали обратно в мешок, теперь уже нормальным образом, и притянули к стене ремнями. Астронавт выл и рвался наружу, но ему не давали – сотрясающийся от рыданий Кучкин и совершенно белый Рожнов.
Шульте подтянул к себе камеру и сказал в объектив:
– Старт «Осы» нельзя задерживать. Его нужно ускорить. Поднимайте судно так быстро, как это возможно. Земля, вы меня слышите? Почему вы молчите, Земля?
Шульте не летал больше. И пятью годами позже разбился в страшной цепной аварии на обледеневшем автобане. Кучкин сказал: командир почуял опасность заранее и мог спастись, но вместо этого нажал на газ.
Кучкину дали небольшой сельский приход, и Рожнов как раз приехал его поздравить. А бывший пилот встретил бывшего инженера словами: здравствуй, командир погиб.
«Послушай, он уже тогда знал, что ошибся? – спросил Рожнов. – Там, на платформе – знал?»
Кучкин слабо улыбнулся. «Глупый. Командир не мог ошибиться. Он должен был выбрать, и только».
«Не понимаю. Как это – выбрать?»
«Ему предложили два пути. Он выбрал тот, по которому человечество зашло дальше. Настрадалось больше. Решил, что добивать почти готовую программу умнее, чем затевать с нуля совсем новую, хоть и очень перспективную. Он был прагматик».
«А что бы выбрал ты?»
«Мне ничего не предлагали. Я же не заглядывал внутрь Железной Девы. А из сна вынес умение чувствовать правду, и только. Мне повезло. Не уверен, что пережил бы этот дьявольский соблазн. Командир тогда спас наши души, разбив ТМ4 и показав Деве, что ей больше нечего ловить на платформе».
«Хорошо, но мог он выбрать неправильно? А еще представь – вдруг мы бы приняли другой путь, треснули командира по чану кувалдой и утащили вниз? Может, он это вычислил и нарочно лишил нас права выбирать?»
«Скорее всего. Но какая теперь разница? Уже монтируют лунный город. Вот увидишь, все устаканится. Земле был жизненно необходим рывок в космос. Пока люди сидели на поверхности, их так и подмывало разнести друг друга на кусочки – это командир верно подметил. Теперь народы вместе пашут. А говорить со звездами и прыгать через галактику мы непременно выучимся. Когда-нибудь. Не верю я, что традиционные подходы дадут нам забраться далеко от дома. Хочешь не хочешь, придется выдумать нечто особенное».