Изумруд

Бартельми Дональд

– Ты не веришь? Как тебя звать?

– Меня зовут Нюня. Я не верю, что Ступня могла сделать такое. Не верю на все сто процентов.

– Веришь не веришь, а вот оно, перед глазами. Как ты думаешь, они уцелели? Молл и изумруд.

– Структурно дом вроде бы и ничего. Подзакоптился, а так ничего.

– Что сталось с Пустобрехом?

– Ты имеешь в виду Пустобреха, который стоял перед домом, ежесекундно готовый дать промеж глаз любому сучьему сыну, который...

– Его нет в дыре!

–

Дай-ка взглянуть. Как тебя звать?

– Меня зовут Смутьян. Нет, в дыре его нет. Ни хоть малого клочка.

– Бедный, верный Пустобрех!

– Думаешь, Молл еще там, внутри? Да и вообще, откуда мы знаем, что это верное место?

– По радио говорили. А как тебя, к слову, звать?

– Меня зовут Хо-хо. Смотри, как дымится земля!

– Эта чудовищная история лишний раз демонстрирует ужасающую мощь Ступни.

– Да, и я не могу унять дрожь ужаса. Бедный Пустобрех!

– Верный, благородный Пустобрех!

– Мистер Вандермастер.

– Мадам.

– Садитесь, пожалуйста.

– Спасибо.

– В красное кресло.

– Большое спасибо.

– Вы позволите предложить вам выпить?

– Да, спасибо, я не отказался бы от глотка чего-нибудь.

– Виски, если я не ошибаюсь?

– Да, виски.

– Пожалуй, я последую вашему примеру, эта неделя была крайне утомительна.

– Чистка и уход, как я понимаю.

– Да, чистка и уход, а в довершение всего сюда заявилась некая особа из средств массовой информации.

– Как же это докучно.

– Да, это было в высшей степени докучно, настырность этой женщины в исполнении своего крайне странного профессионального долга не поддается описанию.

– И конечно же она расспрашивала вас про изумруд.

– Она очень интересовалась изумрудом.

– И ничему не верила.

– Да, не верила, но, возможно, это присуще избранной ею профессии?

– Есть и такое мнение. Она его видела?

– Нет, он спал, и мне не хотелось...

– Естественно. Но откуда эта особа узнала, что вы превратились в предмет интереса для широкой публики?

– Полагаю, всему виной бестактность повивальной ведьмы. Некоторые личности лишены самого элементарного такта.

– Да, это едва ли не главная проблема с некоторыми личностями. Их такт постоянно находится в отлучке.

– К примеру, некоторые личности имеют привычку чесать языком обо всем без разбора.

– Разбалтывать все подряд каждому встречному и поперечному.

– Да уж.

– Да уж. Так, может быть, мы поговорим о деле?

– Если это необходимо.

– У меня есть Ступня.

– Правильно.

– У вас есть изумруд.

– Верно.

– Ступня обладает некоторыми свойствами,

далеко не безразличными для колдунов и ведьм.

– Я об этом наслышана.

– Вы себе не представляете, какой осадок остается на душе, когда волей обстоятельств приходится прибегать к крайним мерам.

– Ужасное переживание, могу вам только посочувствовать. Да, между прочим, а где мой Пустобрех?

– Головорез, стороживший вашу дверь?

– Да, Пустобрех.

– По всей видимости, сейчас он воссоединился с базисной субстанцией Вселенной. Увлекательное, надо думать, переживание.

– Ну что ж, теперь я хоть знаю.

– Заметьте однако, что я интересуюсь изумрудом с наилучшими намерениями.

– Что такое наилучшие?

– Как вам хорошо известно, за изумрудом гоняются и другие, не столь скрупулезные люди. Разбойники, намеревающиеся его разбить.

– Ну а вы? Какие намерения у вас?

– Я подумываю об изумрудном порошке. Толченый изумруд с содовой, толченый изумруд с томатным соком, толченый изумруд с горькой настойкой, толченый изумруд с «Овалтином».

– Я не совсем понимаю.

– Я хочу жить дважды.

– Дважды?

– В добавление к моей настоящей жизни я хочу еще одну, будущую.

– Вторая жизнь. Дополнительная к переживаемой вами в настоящий момент.

– В детстве я был безмерно беден. Беден как церковная крыса.

– И вы открыли рецепт?

– Да.

– Выискали в магических книгах.

– Да. Требуется некоторое количество изумруда. Толченого изумруда.

– Брр.

– По карату в день. Семь тысяч тридцать пять дней.

– Совпадение.

– Ни в коем случае. Только этот изумруд и пригоден. Лунный изумруд, рожденный ведьмой.

– Нет.

– Еще я подумываю о бульоне. Толченый изумруд и бульон с ложечкой «Табаско».

– Нет.

– Нет?

– Нет.

– Моей маме восемьдесят один год, – сказал Вандермастер. – Я пришел к своей маме и сказал: «Мама, я хочу любви».

– И она ответила?

– Она сказала: «Я тоже».

Лили, особа из средств массовой информации, стояла в прихожей.

Я вернулась посмотреть, не готовы ли вы признаться. В розыгрыше.

– Он уже умеет говорить. Он говорит.

– Он – что?

– Аккуратные законченные предложения. Афоризмы и прописные истины.

– Я хотела бы это послушать. Это абсолютно...

– Слушай, детка, это стоит денег. Шестьдесят долларов.

– Шестьдесят долларов? За что шестьдесят долларов?

– За интервью.

– Но это же журналистика чековой книжки!

– Вот именно.

– Это противоречит лучшим традициям нашей профессии!