Измены
Шрифт:
Покопавшись в кармане своих потрепанных джинсов, он вытащил двадцатидолларовую бумажку, на которую предполагал прожить уик-энд. Он знал, что дома у него ни гроша, но все-таки хлопнул ее на рахитичный шаткий книжный шкаф, рядом с которым сидели Пат и Лорис.
— Если мы все будем откладывать по двадцать баксов в неделю, за шесть месяцев с небольшим у нас наберется достаточно денег поставить наш первый спектакль.
На момент воцарилась мертвая тишина и общая нерешительность. Затем Лорис порывисто порылась в кошельке, отсчитала двадцать монет
С кривой усмешкой Кэл опустился на только что освободившуюся от Пат подушку рядом с Лорис.
— Ты твердо уверена в том, что знаешь куда попала?
Лорис заметила, что его глаза, которые на расстоянии казались черными, на самом деле были синими — цвета темного полуночного неба.
— Что ты имеешь в виду? — пролепетала она, ощущая неведомое до сих пор волнение.
— Ты же побывала только на одном из наших собраний. Как ты можешь понять, что мы те люди, которые тебе подходят?
Прежде чем она успела ответить, он прибавил:
— Или ты всегда такая... — он посмотрел ей в глаза.
— А что это у тебя — порыв, благородство?
Кэл с удовлетворением заметил, что за ее скромной осторожностью было большое духовное начало; он был уверен в этом. Он безразлично — так ему хотелось, чтобы это выглядело, — пожал плечами:
— Полагаю, что это профессиональный азарт заводилы. Ты всегда пытаешься вычислить побуждения людей?
— Ты говоришь, словно сам рассчитываешь на дальнейшие побуждения.
Он совершенно не ожидал увидеть восприимчивый ум за такой прелестной мордашкой. Что-то предостерегало его от продолжения разговора; может, это было из-за явного тяготения, которое он почувствовал к этой девушке. Его личная жизнь была и так донельзя перекрученной.
— У нас у всех существуют неоспоримые причины, для чего мы говорим или делаем что-то, — настаивал он, совершенно не понимая, почему он оправдывается перед ней. — Обычно очень запутанные, скрытые причины.
Лорис поймала себя на том, что ей было интересно узнать, какова же причина его нежелания верить людям. Или его недоверие относится только к женщинам?
— Моя причина крайне проста, — сказала она ему.
Ей совсем не хотелось, чтобы он решил, что это связано с ним или с его нетерпимой речью, потому что это было действительно не так.
— Мы с Пат много лет подряд говорили о создании нашей собственной труппы.
— Ты подруга Пат?
— Ее лучшая подруга. Мы вместе выросли.
— Пат — настоящий человек, — недвусмысленно заявил он. — Лучший среди людей.
— Я всегда так думала.
Будто бы разговор о ней требовал ее обязательного присутствия, Пат ринулась из алькова, неся пустую банку из-под кофе, в которой она обычно
Кэл и Лорис, не сговариваясь, нежно и с любовью улыбнулись, глядя на организаторскую деятельность Пат; она была прирожденным продюсером. Их улыбки стали увядать, когда они почувствовали возрастающее ощущение близости и интимности, то сладострастное обещание, которым один озарял другого. Лорис сделала глоток своего «Коука». Кэл закурил сигарету и выпустил длинную струю дыма в потолок.
— Ты актриса?
Это было больше утверждение, чем вопрос. У него была манера во время разговора смотреть человеку прямо в глаза, и она стала нервничать.
— И ты давно не была в Нью-Йорке.
— Почему ты так решил?
Кривая усмешка в его глазах, когда он оглядывал ее немодное платье, было объяснением без слов.
— Ты давно сюда приехала?
— Который сейчас час? — весело отозвалась она.
Кэл посмотрел на часы:
— Почти десять.
— Почему? Я уже практически абориген. Я уже здесь целых два часа.
Он откинул голову назад и рассмеялся — таким раскатистым, радостным смехом, что это ее смутило, а других заставило обернуться. Лорис удивилась, почему нахмурилась Пат.
Бросив Роба на полуслове, Пат поспешила к ним.
— Записалось двадцать два человека. Похоже, мы наконец сможем выйти с нашим представлением.
— Благодаря твоей подруге, — уточнил Кэл, не сводя взгляда с Лорис.
— Это дело надо отметить, — сказала сияющая Пат. — Лорис, ты поможешь мне опрокинуть бутылочку винца?
— Конечно.
Кэл поднялся.
— Мне уже пора.
— Ой, ты не останешься на вечеринку? — не сдержавшись, выпалила Лорис.
Он затянулся сигаретой в последний раз и потушил ее в пепельнице.
— Уже поздно. Мне бы лучше вернуться домой.
Слово «домой» было сказано так, что Лорис почувствовала, что ему не очень хочется возвращаться туда; в его глазах снова появилась угрюмость.
— Я позвоню тебе, Пат. Очень приятно было познакомиться. — И он старомодно поклонился Лорис.
Лорис неожиданно для себя поняла, что даже не знает его имени. Она нетерпеливо повернулась к Пат:
— Кто он такой?
— Это Кэл Ремингтон. Он артистический директор.
— Действительно, похож...
— Держись от него подальше, Лорис, — предупредила Пат. — Он женат, и его старуха относится к той категории, которая просто так не отпустит, она вцепится ногтями ему в яйца.
Лорис почувствовала разочарование, и это вовсе удивило ее и даже передернуло.
— Я приехала в Нью-Йорк стать актрисой, а не искать мужчину, — сказала она вслух и как-то неприлично рассмеялась.
— А что удерживает тебя от совмещения приятного с полезным? По крайней мере, до тех пор, пока тебе это не мешает.