Измены
Шрифт:
— Я не хочу этим заниматься, Джулия Энн.
Его тон был предупреждением не продолжать эту тему.
— Но почему?
Кэл покопался в кармане рубашки в поисках сигарет. Он прикурил и сделал длинную успокаивающую затяжку. Больше всего ему не хотелось сейчас спорить.
— Подумай, ты же знаешь, что мне нравится. Если я устроюсь на работу, я должен буду отдаваться ей полностью. Это значит тратить всю свою энергию и все свое творческое начало на то, что я должен посылать к черту. Для моей работы как режиссера не останется ничего. Я потратил шесть месяцев, чтобы найти пьесу и подобрать труппу, и
— Но что если ты отвергнешь сейчас эту возможность, а спектакль потом провалится?
— Спасибо за поддержку, — саркастически усмехнулся Кэл. Он отхлебнул пива и стукнул банкой о стол громче, чем намеревался. — Все идет к тому, что не провалится. Но если это случится, я буду держаться до конца и сменю это только на постоянную работу. Ты тоже так поступишь — ты же согласилась на это.
— Да, но...
— Ты же согласилась, Джулия Энн!
— Это было раньше предложения Роберта. Будь рассудительным! Неужели ты искренне веришь, что получишь еще раз такое предложение, — с твоим непонятным происхождением?
Его рот перекосился.
— Все что ты сможешь сделать, это позвонить своему дорогому братцу и попросить его... — Он оборвал себя на полуслове, когда увидел ее испуганный и виноватый взгляд, прежде чем она успела опустить глаза. — О Боже! Неужели ты это уже сделала?
— Нет!
Он не поверил ей. Уже не в первый раз она вытворяла такое.
— Как ты могла это сделать, зная насколько важна для меня эта пьеса? И это после всех твоих обещаний?
— Но я не сделала этого, Кэл, клянусь!
Она потянулась к нему с мольбой в глазах, открытый вырез платья полностью открывал ее грудь. Кэл вдруг понял, почему она наконец позаботилась убрать квартиру и вырядилась как кукла. В нем стала подниматься холодная ярость.
— Ты должен мне поверить, — умоляла она. — Я говорю чистую правду.
Он торопливо глубоко затянулся и резко выдохнул.
— Дерьмо.
— Я не собиралась этого делать.
Она наклонилась еще ниже и грудью прижалась к его руке.
— Но даже если я и сделала, что ж тут такого ужасного, если жена старается помочь своему мужу только потому, что сильно любит его?
— Сделай мне одолжение — люби меньше, а уважай больше. Может, тогда ты не станешь врать мне или делать что-то за моей спиной.
— Роберт думает, что ты не можешь получить работу из-за того, что боишься ответственности.
— Роберт — дерьмо! — взорвался наконец Кэл. — Я никогда не бегал от ответственности! Ты должна знать это лучше других!
Она вскрикнула, словно он обжег ее. Кэл понял, что его слова — удар ниже пояса.
Он взял ее за руку.
— То, что я имел в виду...
— Я понимаю, что ты имел в виду!
Джулия Энн вырвала руку, ее глаза наполнились слезами.
— То что ты женился на мне, когда я забеременела!
Джулия Энн навсегда запомнила тот день, когда впервые увидела Кэла. Наивная двадцатилетняя девочка, она жила в Мидвесте и никогда не была в Нью-Йорке. Каролина, ее подруга, с которой они вместе снимали комнату, однажды вытащила ее в театральное кафе в Восточной деревне посмотреть там спектакль, считавшийся хитом андеграунда. Она очень удивилась, что он ее заметил. Как только они с Кэлом начали встречаться,
Когда она заикнулась о свадьбе, он настоял, чтобы они подождали, пока он не станет авторитетным режиссером, зарабатывающим достаточно денег, чтобы обеспечить ее и ту семью, о которой они говорили. Но Джулия Энн знала, что на это могут уйти годы, а по роду своей работы Кэл будет ежедневно общаться с молоденькими женщинами, намного привлекательнее и сексуальнее ее.
Она поняла, что должна что-то сделать. Или она потеряет его. Сначала самым простым решением ей показалось забеременеть. Она никогда не чувствовала своей вины в том, что безопасной иглой она проделала дырочки в презервативе, потому что знала, что будет прекрасной женой Кэлу. Она мечтала разделить с ним квартиру с холодной водой, в которой он проживал. Но как можно ожидать в ней ребенка? Недавно она пожалела о том, что наделала, но поняла, что прошлого не вернешь.
Слезы потоком полились из глаз Энн.
— И теперь ты жалеешь, что женился на мне. Ты никогда мне не простишь, что я забеременела. Ты считаешь, что я это сделала нарочно, чтобы просто охомутать тебя и заставить бросить режиссуру.
— Я когда-нибудь говорил тебе такое?
Раньше у Кэла возникали такие мысли. Он не мог этого отрицать.
— А если это было не ради меня, — продолжала она в слезах, — то почему ты считаешь себя свободным и носишься... по диким вечеринкам и меняешь каждую ночь девочек?
Он покачал головой. Они женаты уже пять лет, а Джулия Энн все еще так и не поняла, что он за человек. Это правда, что в первые два года в Нью-Йорке у него было множество женщин. Случайные женщины и наркотики — все это было в порядке вещей, но скоро он устал от того и другого разом. Причиной того, что он влюбился в Джулию Энн, было то, что она не была похожа на других. Он столько раз повторял ей это. Теперь он устал от постоянной необходимости защищаться, если даже не сделал ничего предосудительного.
Она начала рыдать:
— Ты обвиняешь меня во всем.
— Нет, милая.
Вина и жалость, любовь и отвращение — все эти чувства перемешались в нем. Из этих крепко переплетенных эмоций и создавались их взаимоотношения.
— Пожалуйста, не надо.
Он сгреб ее руками. Она обхватила его с такой силой, словно тонула, а он был единственный, кто мог ее спасти. У Кэла был расстроенный вид.
— Я люблю тебя. Я просто хочу, чтобы мы...
Гладя ее рукой по волосам, он повернул ее лицо к себе. Ее глаза опухли от слез, нежная кожа вокруг них была черной от туши. Он вдруг почувствовал такую нежность к ней, какой уже давно не было. Его нежный успокаивающий поцелуй перешел в глубокий и страстный.