Измены
Шрифт:
— Но я ни словом, ни чем другим не дала понять...
— А тебе и не нужно, — перебила ее Пат, — потому что ты настолько великолепна и так красиво сложена. Это мое мнение. Ты только посмотри, что ты сделала с Кэлом Ремингтоном!
При упоминании его имени Лорис почувствовала странное урчание в желудке.
— Что я с ним сделала?
— Прекрасный пример, — Пат подвинула свой стул и теперь сидела напротив Лорис. — Хорошо. Это человек, который посещал все собрания и обычно, усевшись где-нибудь в углу, уходил в себя, редко кто мог вызвать его на разговор.
— Но все, что он делал, — это разговаривал со мной и ни разу не посмотрел на мое... мое тело.
— Зная Кэла, я могу поверить в это, — согласилась Пат. — Но сигналы, которые он тебе посылал — сознательно или бессознательно, — были настолько мощными, что я чувствовала их через всю комнату.
Даже будучи совершенно наивной в этих делах, Лорис чисто инстинктивно поняла, что Пат была права.
Она пристально посмотрела в лицо своей подруги.
— Он тебе нравится, да?
— А кому, к черту, он не нравится? — согласилась Пат с характерной резкостью. — Но это все бесполезно.
— Ну, конечно, ведь он женат!
Пат скривилась в иронической усмешке. Она уже приготовилась сказать, что в Нью-Йорке женатые тоже не дураки погулять, так же как и холостые, но потом не решилась. Лорис это скоро сама поймет.
— Даже если бы он и не был женат. Ты думаешь, такой, как Кэл, взглянет на меня дважды?
— А почему бы и нет? Он считает тебя потрясающей. Он сам мне сказал об этом.
Пат в удивлении отпрянула.
— Меня?
Потом, взяв себя в руки, она повела плечом.
— Ну, и что же он сказал?
— Он сказал, что ты настоящий человек — лучший из многих.
— Правильно, это я, — бросила она саркастически. — Лучший двуногий друг человека. Когда парню требуется плечо, чтобы в него поплакаться или домашняя еда без напряга, тогда я девушка.
Лорис ошарашенно уставилась на свою подругу. Как можно за год так круто измениться?
— Ты же никогда никому не подчинялась, Пат. Ты всегда была такой независимой.
Пат посмотрела на ярко-красный лак на своих длинных красиво обработанных ногтях.
— Ты можешь быть независимой только сама с собой. Я знаю, что многие мужчины кричат, что предпочитают независимых женщин, но неужели ты в это веришь?
— Ты всегда гордилась тем, что ты феминистка Ты не помнишь все наши разговоры — как ты часто страдала от монахинь из-за своих мыслей?
— Женская свобода — это прошлый год, Лорис. Что бы мы ни делали и каких бы результатов ни достигали, мы все равно возвращаемся назад — в пятидесятые.
Она вскочила на ноги.
— Вот, посмотри на это.
Подойдя к кровати, она похвасталась платьем из батиста — цельнокроенной рубашкой с рукавами: по нежно-зеленому полю ткани были разбросаны белые цветы, словно весной на поляне.
— Феминистские стили вовсю возвращаются назад. Так же, как обувь. — Она указала на перепончатые белые сандалии, стоящие перед гардеробом. —
Ее трусы висели тонкой полосочкой на талии и на бедрах были вырезаны очень глубоко, что делало ее длинные ноги еще длиннее.
— Я знаю женщин, — продолжала Пат, вылезая из робы и отбрасывая ее в сторону, — и поэтому я могу говорить о карьере женщины, такой, как я, которая наносит макияж, делает стильные прически и одевается по последней моде. Не имеет значения, насколько хорошо и четко женщина выполняет свою работу, если у нее потрясающая внешность.
Она быстро переоделась в платье.
— В следующие пять лет, если мы продолжим двигаться в этом направлении, женщина снова будет выходить замуж девственницей.
Застегивая платье, она рассмеялась тем смехом, который всегда потрясал Лорис.
— По крайней мере, я совершенно не хочу беспокоиться на этот счет.
Она покрутилась, чтобы получше рассмотреть себя в зеркало и неожиданно отрезвела, ее глаза потускнели, и в них появилось горькое чувство поражения, казалось, совершенно нехарактерное для нее.
— Я не знаю, что было не так. Но из собственного опыта я точно знаю, что мужчина чувствует угрозу со стороны женщины, которая пытается с ним соперничать. Если женщина борется за восьмичасовой рабочий день, у нее не остается сил бороться дома за свои права.
Она вставила серьгу в ухо.
— Таким образом, она сдается своему мужу и выполняет все, что он от нее требует.
— Но ты же была первой, которая никогда не выполняла, Пат, — напомнила ей Лорис. — Ты же была единственной в школе, у которой всегда было мужество перечить монахиням.
В действительности Пат всегда была противоречивой, когда дело касалось работы. Она работала помощником режиссера в небольшой фирме, специализирующейся на коммерческих программах ТВ, где не было ни одной женщины-режиссера. Она была первой женщиной — театральным режиссером во всей стране.
Но когда дело касалось мужчин, Пат была совершенно другим человеком. Казалось, что у нее было умение нравиться пробивающим себе дорогу артистам. За последний год у нее были дела с замкнувшимися в себе писателем и актером. Она была им матерью, нянчила их талант, пестовала их уверенность в себе, практически обеспечивая всем. Но как только они встали на ноги, оба начали принимать ее за безмозглую маленькую пустышку с красивым личиком.
— Вспомни то время, когда ты отказалась попросить прощения у сестры Терезы, и она заставила тебя выползать по-пластунски в холл.
Пат принужденно кивнула. Она помнила эту ночь в мельчайших подробностях.
— Не имеет значения, как страшно издевались над нами сестры, но они не сломили твой дух.
— Но они также не смогли сломить и твой дух, Лорис, — напомнила ей Пат, вставляя вторую серьгу.
— Только потому, что я не допускала их до себя. А ты их победила! — Ее глаза вспыхнули от восторга, когда она посмотрела на подругу. — Я бы все отдала, чтобы обладать твоим мужеством. Я всегда хотела быть похожей на тебя.