Изменник
Шрифт:
Он остановился около серого здания с решетками на окнах, у входа стоял немецкий солдат на часах, высоко над дверьми вывеска с тремя буквами: Г.Ф.П. Тайная Полевая Полиция! Галанин вспомнил, как был здесь год тому назад, перед тем как уехал в К.! Поежившись, вспомнил холодные стальные глаза, складку жестокого рта… решительно толкнул дверь, вошел в большую светлую канцелярию… два писаря сидели за длинным столом и стучали на машинках, конвойный Бондаренко сидел в углу и курил, вскочил, увидев Галанина.
Один из писарей, с гладко выбритым лицом актера с большими жабьими глазами, не спеша поднялся, подошел к Галанину свысока справился: «…что угодно?» Но Галанин
Крики постепенно перешли в вой, другой голос по-немецки говорил: «Скажите этой свинье, Швабе, что я его сегодня запорю на смерть, если он не признается во всем! Он мне надоел! Пусть говорит, кто в городе К. был с ним заодно? Кто этот Дядя Ваня? Что? Опять то же самое! Ну обожди же, грязная свинья! Я тебя проучу! Получай! Раз! и два… и три!.» Снова глухие удары и визжащий вой Бондаренко…
Галанин быстрым движением руки оттолкнул писаря и распахнул дверь… увидел на полу лежащего ничком Бондаренко, над ним двух немцев: знакомого начальника немецкой тайной полиции с резиновой палкой в руке и солдата с испуганными глазами и дрожащим ртом… Начальник полиции немного смутился: «Чем могу служить господин лейтенант? Будьте любезны, обождите в канцелярии, пока я кончу с этой свиньёй! Минут десять и я к вашим услугам! Кнаф! сколько раз я вам говорил, что во время допросов я никого не принимаю!»
Галанин смотрел на Бондаренко, который повернулся на спину и поднял с полу свое окровавленное лицо, потом помогая руками сел, перестал кричать и улыбнулся ему жалкой и молящей улыбкой… с ужасом, сознавая, что губит себя, слушал, как будто, не свой, чужой голос: «Господин оберштурмфюрер! Бросьте мучить этого человека, он говорит… правду… все, что он делал в К., он делал по моему приказанию! Сам он верный слуга немецкой армии, не хотел скрывать этих коров… но подчинялся! Не мог не подчиниться, так как я ему угрожал расстрелом! Произошла страшная ошибка с его арестом! Я вам объясню все подробно! Моя фамилия Галанин! бывший с/х. комендант района К.! Позовите вашего писаря, я сделаю показание!»
Бондаренко став на колени истерически смеялся и плакал!: «Господин комендант! Не хотели меня слушать! Ведь я вам говорил, что пропадем оба! Из-за этих коров! Не верили! Теперь видите, куда мы с вами пришли! Пропали!» Галанин улыбнулся своей странной косой улыбкой: «Не орите! Все будет хорошо! Я вам всегда говорил, что со мной вы не пропадете! Увидите, я слово свое сдержу и вы выйдете сухим из этой неприятной истории! Итак начнем! на чем я остановился? да… эти идиотские коровы!..»
В скором времени после отъезда Галанина из города К. произошли большие изменения в немецком управлении района. С/х. комендатура сворачивала свою деятельность и передавала все свои запасы продовольствия и скот приехавшим из Германии купцам… Где то в Берлине было основано учреждение под громким названием: «Восточное Торговое общество». Целью этого общества было скупать по твердым ценам в оккупированной России все нужное для армии и населения Германии, взамен обещали купцы все для русского населения: и с/х. машины, и предметы ширпотреба…
Казалось все хорошо и честно. Много
Присутствовавший на допросе Кирш, сильно пьяный и бледный пришел в ярость, когда Бондаренко начал все сваливать на Галанина… дело пошло дальше… допросил потом Ратман… тихо и вежливо! Тоже не поверил Бондаренко о вине Галанина, со вздохом подписал бумажку о его препровождении в областной город. Там его преступлениями занялась местная тайная полиция, которая уже пытками добивалась признания Бондаренко в саботаже и связи с партизанами, а в районе стал орудовать новый агроном Кравчук и началась новая честная жизнь! Бауэр сиял, посматривая как по дороге на Комарово погнали жирных коров, как везли обозы зерна, кож, яиц и сала! Колхозники снова вспомнили трудное время произвола Исаева, снова стали закапывать в землю рожь и гречиху, картофель и лен, угонять скот в лес, резать для себя птицу и свиней! Посмеивались над дураками немцами, но одновременно сжимали кулаки: «Ишь ты! как уехал Галанин, опять за свое! Ну, обождите, черти, мы вам покажем!» Но дальше слов не шли, так как продолжали жить не плохо… пока, вдруг не пришла новая беда!.. приехала новая какая то комиссия под вывеской «Бюро труда!» Сначала работала по-хорошему! Уговаривали и сладко пели! «У вас работы здесь нет! А у нас в Германии ее хоть завались! Легкой и веселой! И оплачивается эта работенка замечательно хорошо! Хотим вам помочь, друзья!»
Кое-кого так и задурили, воспользовались их нуждой и голодом! Увозили в теплушках как скот и немного помогали оставшимся семьям… Ждали большого наплыва обманутых рабов, да так и не дождались… дал кое-кого город… колхозы не дали никого! Махнув рукой, приступили к насильственной отправке… в городе и колхозах осматривали молодежь больше девушек! Толстые немецкие врачи в сопровождении полицейских и переводчиков с утра и до вечера отбирали здоровых задастых девок, подростков мальчишек и гнали на станцию, везли на рабский труд… Члены комиссии потирали руки: «Замечательный рабочий материал… у нас в Германии ничего подобного нет! Эти девушки здоровы как кобылы и будут работать не хуже наших рабочих! И представьте себе: 85 процентов их невинны! Дас ист колосеаль!»
Работали в каком то опьянении пока не нарвались! Приехали в очередной колхоз Парики! У колхозного правления осматривали и записывали! Отводили в сторону… так же и дочку старосты Семенчука, несмотря на просьбы и плач его жены… Доктор, не слушая его, разговаривал и смеялся с сидящим рядом с ним худым немецким чиновником, затем крикнул: «Уберите этих людей! следующая!»
И вот тут внезапно, вместо очередного кандидата в рабы, полезли к столу комиссии люди, до сих пор стоявшие скромно под березками! Из под полушубков вытащили обрезы и в два счета ликвидировали всю комиссию и ее охрану… переводчика и доктора, которые спрятались под столом, отвели в сторонку на берег Сони и влепили каждому пулю в затылок!