Измена
Шрифт:
Мир вообще жесток и несправедлив. Я пережил то же самое когда-то, глядя на собственную мать, такую же блондинку с синими глазами, собирающуюся бросить нас с отцом, променяв на своего любовника. Точная копия Джозефин, что по внешности, что по поступкам. Просто один в один. Плевать на разорванное и выкинутое сердце ее Дэвида. Пусть и временно, но я стану ее центром вселенной. Только я…
Кручу телефон в руках, порываясь позвонить ее мужу, но понимаю, что идея не из лучших. Борюсь с тем, чтобы не отследить Джозефин, как обычно, это делаю.
Неужели ты его выбрала, детка? Я же выбью это из тебя…
В голову приходит
Сука! Где же ты? Почему не приходишь ко мне? Ты должна уже быть рядом.
Перед тем как мобильный окончательно разрядится, решаю отправить еще одно сообщение:
«Я буду ждать тебя у себя в квартире!
Завтра! Прошу, не избегай меня!».
Отправить.
ГЛАВА 31
ДЭВИД
«Два дня и целая ночь, чтобы закончить роман, задушить его, забить до смерти по голове, сбросить в неглубокую могилу и поскорее вернуться домой».
— Энрайт Энн, «Забытый вальс»
— Джози, — смотрю в ее заплаканные глаза, держа в трясущихся руках нашу маленькую крошку, напоминающую его маму. — Сегодня мы с тобой завершим одну из глав нашей жизни и перейдем на другую, более значимую. Я лишь хочу, чтобы наша с тобой необыкновенная история не заканчивалась, а лишь дополнялась нечто новым. Мечтаю, чтобы каждый прожитый день стал для нас все более захватывающим, чем предыдущий. Пусть за каждои чернои полосои перед тобой и мной открываются множество белых… Ведь ты же знаешь, после каждои мрачной грозы тучи рассеиваются над небом, и начинает вновь ярко светить согревающее солнце. Пусть наш с тобой малыш, наш Джеймс, преподнесет нам эти животворящие солнечные лучи. Он уже открыл нам с тобой самое светлое и радостное будущее. А его будущее, надеюсь, откроет для нас, как для его родителей, безграничные возможности. Я уверен, что теперь пред нами вновь засияют все новые и новые горизонты, а после… откроются прекрасные перспективы, сверкающие в лучах восходящего утра завтрашнего дня.
Присев рядом со своей красивой девочкой и держа в одной руке малыша, а другой взяв жену за нежную ручку, я продолжил воспроизводить свою заученную наизусть пламенную речь, которая так и рвалась наружу от пережитого восторга. Я теперь папа!
— Джози, я люблю тебя, как океан любит солнечный восход, как звезды одинокую луну, как пламя мотыльки… Помнишь, в тот безумный день нашего знакомства я лишь благодаря тебе попробовал и познал истинный вкус счастья. Ты и Джеймс — моя палитра безграничных эмоций, с которыми я иногда не знаю, что делать. Я лишь благодаря вам живу, дышу и существую. Я люблю вас. Я люблю вас настолько сильно, что даже не могу передать этого в полной мере, потому что и сам не понимаю, как это сделать…
Все чувства разом будто перемешались, превратившись в один комок, сгусток чего-то вязкого и неприятного внутри, который застрял в распоротой без анестезии груди…
Ступаю по лестнице… ступенька… еще одна. Меня словно накрывает предобморочное состояние вперемешку с чересчур тяжелой головой. В груди давит, сердце, не переставая, колотится. Слишком сильно тело пошатывает при ходьбе. Держусь из последних сил за перила, не в силах мыслить здраво, трезво, спокойно. Зажмуриваю сильнее глаза, но в голове все до сих пор как в тумане, словно в вакууме. Абсолютная потеря концентрации внимания даже сквозь очки. Еще ступенька… в голове проносится сотня
Доковыляв до двери, приходится опереться голой об нее, ибо перед помутившимся взором все поплыло, вся комната стала расплывчатой. Ухватился мертвой хваткой за дверную ручку, как за спасательный круг, не в силах пошевелиться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Слышу какой-то шорох и ее шаги, что заставляют мое сердце колотиться все сильнее и чаще, а тело ломать до хруста конечностей. Господи! Я сейчас просто умру от того, что ощущаю ее присутствие подле себя. Ее. Моей Джози…
Дыхание перехватывает, и я начинаю ловить ртом воздух, чтобы и вовсе не задохнуться. Как мне дальше жить без этого человека? Как теперь жить с её предательством, когда часть меня, моей души и сердца просто безжалостно разорвана… За что?
Я не могу даже повернуться. Что-то внутри опустело. Отмерло. Высохло. Кровь отхлынула от тела, призывая его чахнуть. Как мне заполнить пустоту, что поглощает в свой мрак бесповоротно?
Чувствую внутреннюю борьбу внутри себя, но все же решаюсь обернуться. Оказывается, что и это сделать безумно трудно, ибо тело совершенно ватное. Состояние напоминает сильное алкогольное опьянение, поэтому, повернувшись, я опираюсь спиной о дверь, чтобы просто-напросто не рухнуть навзничь.
И вдруг я вижу позади нее… Хьюго. Своего студента. Я до сих пор не понимаю… Как так? Что? Как? Когда я упустил это? Каким образом выпустил из виду?
Я не понимаю… Что я сделал не так? Чего ей не хватало в жизни?
Его глаза, как никогда, надменны, но в них отлично считывается гнев, который я вижу впервые. Он ее любит? А она его? Сжимаю крепко кулаки, ощущая, что кожа в некоторых местах уже начала трескаться. Раны рваные, на костяшках кровоточат… И пусть. Мне сейчас хочется уничтожить их всех. И самому броситься в петлю. Сдерживаю себя из последних сил ради собственного ребенка. А где же он, кстати?
— Где Джеймс? — подаю голос, напоминающий прокуренный сиплый бас, прожигая глазами того, кто присвоил часть моей души. Ненавижу!
— Он у… — она замолкает, наверняка пытаясь взять себя в руки. — Эммы.
Что он там забыл? Хочется заорать на нее впервые в жизни, встряхнуть как следует, чтобы сама заговорила. Чтобы я не тратил время на вытягивание от нее признаний.
Делаю вид, что со мной все в порядке, стоя неподвижно, но внутри бушует настоящий шторм. Все стихии разом охватили внутренности, заставляя ненавидеть все, что связано с этим домой и людьми, находящимися напротив. Хочется орать, кричать, выть на весь мир о своей боли, чтобы мне хоть чуть-чуть стало легче. Чтобы меня отпустило! Почему?.. Кто меня сейчас поймет?
— Почему? — озвучиваю безжизненно то, что готов был прореветь прямо на ее глазах. Остановил только он. Ее любовник.
— У него… — снова молчит… Да сколько можно то? Ты издеваешься? Опускает голову и продолжает извергать из своего лживого рта то, что меня добивает окончательно, прерывая внутренний монолог. — Посттравматическое стрессовое расстройство. Он временно не разговаривает…
— Что? — ничего не понимаю, но ощущаю, что меня вновь ударили кувалдой по голове, только вместо боли чувствую невыносимую тоску, отчаяние, злость, непонимание… — Поче… почему? — ощущаю, что снова теряю почву под ногами, а еще стекающие слезы от предательства… Не разговаривает?!