Измена
Шрифт:
— Сэм, Бога ради, кто это?
— Боюсь, что это иностранец из бригады мастеров, которых мы пригласили из Италии для установки витражей.
— Джузеппе?
— Он. — Последовало недолгое молчание. — Энни, извини. Мне ужасно неприятно будить тебя такими ужасными новостями.
— Господи Боже мой, — прошептала она, подавшись вперед, одной рукой схватив телефонную трубку, а другую прижав к внезапно защемившей груди. — Когда это произошло? Как?
— Пока нет никаких подробностей. Но тебе лучше приехать. Полиция захочет с тобой побеседовать, как и со
— Я уже еду, — сказала она. — Его семье сообщили? У него здесь сестра и племянник, который работал у нас.
— Я думаю, что полиция сейчас этим занимается. У них возникли вопросы. Я тоже сейчас туда еду — на стройку, я имею в виду.
У них возникли вопросы!
— Сэм, это был несчастный случай, ведь так?
— А что же еще?
«Действительно, — подумала Энни в замешательстве, — а что же еще?»
Она быстро оделась, чувствуя, что вся одеревенела.
Джузеппе мертв? Этот талантливый, энергичный, дружелюбный человек? Боже, какая утрата!
«Позвонил ли Сэм Дарси?» — подумала она. Из-за соседней двери не доносилось никаких звуков. Она вышла на веранду и постучала в дверь своей подруги, но Дарси не откликнулась. Ее и прошлой ночью не было дома, когда Энни заходила к ней, возвратившись от Мэта, чтобы сообщить, что ее не изнасиловали и даже не убили.
Энни вздрогнула. Нет, с ней-то все в порядке.
А вот прекрасный человек был мертв.
Шестнадцатая глава
Энни приехала на стройку без малого в восемь часов и обнаружила там «скорую помощь» и несколько полицейских машин, припаркованных рядом со строительными трейлерами. Несколько рабочих в касках собрались в круг и возбужденно переговаривались, дымя сигаретами. Всю стройку обнесли желтой полицейской лентой, и полицейский не пустил ее внутрь собора.
— Сэм, — взволнованно сказала она, — что происходит?
Он разговаривал с полицейским следователем возле южного входа. Увидев Энни, он протянул к ней руки. Она подошла, и вдруг он порывисто ее обнял, потом отступил назад, сокрушенно качая головой. Он казался измученным, даже его золотистые волосы будто потускнели и стали почти серыми.
— Такое несчастье, Энни. Я знаю, как тебе дороги все рабочие, особенно Джузеппе.
Они снова обнялись, и Энни на мгновение прильнула к нему.
— Полиция знает, как это произошло?
— Похоже, они собираются рассматривать это как преступление, по крайней мере пока не убедятся в обратном. Я думаю, что им надо проверить, не столкнули ли его с лесов или что-то в этом роде. Там сейчас медицинский эксперт, — добавил он, кивнув головой в сторону следственного фургона, стоящего на обочине. — Полицейские уже исследуют окрестность в поисках вещественных доказательств.
— Как можно столкнуть кого-нибудь с лесов?
— Энни, я не знаю. Думаю, они просто делают свою работу, вот и все.
Он был вне себя от горя, и Энни, успокаивая, нежно взяла его за руку.
—
Сэм покачал головой.
— Было очень рано. По-видимому, он был здесь один.
Энни кивнула: Джузеппе обычно приходил раньше остальных.
— Хотя я думаю, что Барбара Рэй была уже здесь, — сказал Сэм. — Молилась или что-то еще. Может быть, это она его и обнаружила. Она там, внутри. — Он указал на один из трейлеров. — Ее сейчас допрашивают.
Не успел он это произнести, как дверца трейлера открылась, и оттуда с грустным и усталым видом вышла Барбара Рэй. Следователь, высокая хладнокровная женщина, сделала жест Сэму.
— Ваша очередь, мистер Броди, прошу вас.
Энни бросилась к Барбаре Рэй. Та обняла ее.
— Бедняга, — сказала она своим приглушенным контральто. — Он был искусным мастером и хорошим семьянином. Это тяжелая утрата.
— Барбара Рэй, что произошло? Вы были свидетелем несчастья? Когда это случилось?
— Я нашла его тело на полу, — ответила она. — Когда пришла сюда помолиться. Я думала, что я одна.
— Вы молились на стройке? Я понимаю, здесь будет церковь — ваша церковь, но все же…
— Да, это немного странно, но я часто приходила сюда молиться. Думала, что таким образом я с самого начала прививаю святость этому месту, прошу Бога прийти и почувствовать себя здесь дома, как и прежде. Пытаюсь сделать так, чтобы здесь было хорошо не только людям, но и Богу.
«Да, видно, Бог здесь еще не появлялся», — подумала Энни. — Не очень-то мудро и великодушно с его стороны позволить кому-нибудь умереть во время этого строительства. Не смей даже думать так, одернула она себя. Когда умер Чарли ее терзали тяжкие сомнения в Боге.
— Хуже всего то, что я предвидела это, — сказала Барбара Рэй. Ее взгляд был устремлен куда-то в пространство, а голос был тихим, почти невнятным.
— Предвидели?
Барбара Рэй несколько раз медленно кивнула головой.
— У меня иногда бывают видения. С моей матерью такое тоже происходило. Она называла это даром, но для меня — всегда мука, эти предчувствия. Всегда плохие, несмотря на молитвы. И что хуже всего, я не в силах предотвратить то, что должно случиться.
— Вы хотите сказать, что всегда заранее знаете о трагедии?
— Нет, не всегда. Это бывает очень редко, слава Богу. Я вижу не само событие, а только намек на него.
Энни кивнула, в глубине души все же не веря в предчувствия или видения. Такие вещи были больше по части Дарси.
— А какого рода намек был на этот раз?
Барбара Рэй обхватила себя руками за талию.
— Это явилось вечером, когда я молилась. Темнота. Ощущение чего-то падающего с большой высоты. Запах крови.
Энни вдруг обнаружила, что вся дрожит. Возле дверей поднялась суета — там двое мужчин вывозили наружу металлическую каталку с телом, скрытым от взглядов черным застегнутым на молнию мешком. Когда его начали грузить в задний отсек «скорой помощи», Энни отвернулась.