Измена
Шрифт:
— Вот уж не ожидала, — ответила Энни, — и, честно говоря, мне очень трудно в это поверить.
— Отчего же? — Он прищурил глаза.
— Не так давно вы отказались подписать с «Фабрикэйшнс» контракт.
— Я же объяснял вам, из-за чего. И все, что я говорил, сбылось в конце концов.
Ее подбородок упрямо пополз вверх.
— Все, что вы говорили, сбылось, потому что мы не получили заказ от «Пауэрдэйм». Если б не это, «Фабрикэйшнс», может быть, до сих пор существовала бы!
— Какое-то время, может быть. Но не в далекой перспективе. Она была слишком маленькой. И кроме вас, там не было талантливых специалистов.
— Давайте не будем начинать все с начала, — резко оборвала его Энни.
— Ладно, только мне кажется, что теперь я начинаю понимать кое-что, чего не понимал раньше. — Он помолчал. — Вы возлагаете на меня вину за крах «Фабрикэйшнс», так ведь?
— Нет, конечно, нет, — попыталась отрицать она, но голос ее звучал очень неубедительно, иона слышала это. Энни знала, что глупо его обвинять. «Фабрикэйшнс» постигла неудача по многим причинам, и главным образом это были те же причины, по которым терпели крах большинство маленьких компаний — они были недостаточно известны, чтобы получать заказы, которые позволили бы им удержаться на плаву. Кроме того, были и чисто экономические причины. Даже такие большие компании, как «Броди Ассошиэйтс», сильно пострадали в те годы.
Но все же значительно проще было иметь под рукой какого-нибудь негодяя, чтобы было на кого сваливать вину за все неудачи. И Мэт Кзролайл очень хорошо подходил на эту роль.
— Что я ставлю вам в вину, так это то, что вы отняли у меня надежду. «Фабрикэйшнс» — все, что у меня оставалось после смерти мужа. И мне безумно хотелось верить, что я смогу ее сохранить.
Энни взглянула на него, ожидая, что сейчас последует целая лекция о коммерческих рисках и практике рискованных предприятий. Но вместо этого он сказал:
— Да, это были трудные времена для вас. Извините, что прибавил вам неприятностей. Моя первая компания тоже развалилась, так что я знаю, что это такое. Но если бы все пошло хорошо тогда, моя жизнь и жизнь Сэма Броди тоже была бы другой. Мы с ним были компаньонами. Вы об этом не знали?
— Я знала, что вы с ним были друзьями. Соседи по комнате в колледже, кажется, так? Но Сэм ведь архитектор. Как он мог заниматься компьютерными играми?
— Он еще и очень талантливый иллюстратор. А в то время он не пылал желанием идти в семейный бизнес. Он и я — мы вместе собирались изменить этот мир.
«Вместо этого, — подумала Энни, — Кэролайл создал фирму по программному обеспечению и изменил мир в одиночку».
— Я на самом деле знаю не слишком много о личной жизни Сэма, — сказала она.
— Когда мы встретились, он был мальчиком из частной школы, богатым и с претензиями, который сразу же взял меня под свое покровительство. Я был бедным, но смышленым — этакий типичный фанат математики и науки вообще. Сэм любил называть меня человеком-компьютером — в то время это трудно было счесть за комплимент, поскольку тогда компьютеры представляли собой громоздкие, неуклюжие штуковины, которые занимали целую комнату.
Энни тронула эта непринужденная самоирония, отличающая манеру его рассказа.
— Поскольку Сэм был чрезвычайно обаятельным и коммуникабельным, он стал во главе нашей компании, — продолжал Мэт. — Я не знал тогда, как следует продвигать наш товар на рынок, и, более того, не имел ни малейшего желания этим заниматься. Это довольно
— Несмотря на это, вы с ним по-прежнему остаетесь хорошими друзьями?
— О да, без сомнения, — сказал он с теплотой в голосе. — Сэм был одним из тех немногих, кто встал на мою сторону во время процесса. У него не возникло и тени сомнения в том, что я невиновен.
— Хорошо, когда есть такой друг.
— Да, конечно. Сэм относится к тем немногим людям, на которых, я знаю, могу рассчитывать при любых обстоятельствах. — Он помолчал и добавил: — Я рад, что у вас так хорошо пошли дела в «Броди Ассошиэйтс». Ваш предшественник абсолютно не устраивал Сэма. И я сказал ему о вас в самый подходящий момент — он как раз пытался от него избавиться.
У Энни округлились глаза.
— Вы обо мне ему сказали?
— Да, я позвонил Сэму. Он слышал о вас, хотя вашего мужа знал, конечно, лучше.
— Вы хотите сказать, что Сэм спрашивал ваше мнение обо мне, когда решал, брать ему меня на работу или нет?
Мэт покачал головой.
— Это не важно. Я просто рад, что все получилось.
— Нет, погодите. — Энни настолько поразило услышанное, что она не могла оставить это без объяснения. — Вы утверждаете, что это вы впервые привлекли ко мне внимание Сэма? Он позвонил мне по своей инициативе, как вы знаете.
Он кивнул.
— Как раз после той нашей встречи, когда я сообщил вам, что не намерен подписывать контракт с «Фабрикэйшнс». Я намекнул Сэму, что вы — первоклассный дизайнер, и, возможно, скоро будете подыскивать себе работу. — Он слегка замялся. — Простите, если это прозвучит покровительственно, но я отдавал должное вашей работе и хотел чем-нибудь помочь.
А она считала его негодяем, в то время как на самом деле была обязана ему своей нынешней работой!
— Я просто не знаю, что сказать. Просто ничего не приходит в голову. — Она почувствовала, что краснеет от стыда. — Я думаю, что должна, хоть и с опозданием, сказать вам «спасибо».
Он пожал плечами.
— Я ведь только позвонил — больше ничего. Все остальное вы сделали сами. Сэм никогда бы не нанял вас на работу, если б не был уверен в ваших талантах.
— Он никогда мне об этом не говорил, — сказала Энни.
— А зачем?
Глядя на него, Энни напомнила себе, что Мэт — опытный бизнесмен и ничего не делает просто так.
— А зачем вы теперь об этом говорите?
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Из совершенно эгоистичных побуждений, как мне кажется. — Он помрачнел. — Я больше года был лишен свободы. Толпа поносила меня, большинство моих друзей от меня отвернулись, а враги торжествовали. Я знал, что в преступлении я невиновен. Но, должно быть, повинен в чем-то другом — возможно, в каком-то недостатке обаяния, сердечности и доброты к другим людям. Возможно, я причинял какое-то зло, иначе откуда такая всеобщая ненависть?