Измена. Просчиталась, но...где?
Шрифт:
— Так обеспечиваем. Жилье есть, алименты есть. Все по закону.
— Да при чем тут закон?! — взорвалась она. — Надо по справедливости делать…
— Довольно, — тихо сказал Василий.
— Или содержите нормально, или забирайте его себе!
— Довольно, я сказал! — отец в сердцах хлопнул ладонью по столу.
Подскочили все, а у меня аж екнуло где-то в районе копчика.
— Значит, так… — слова давались ему непросто, — я все понял…
Мне было крайне интересно, что понял этот крупный, полноватый мужчина, похожий на уставшего медведя, но я
— Мы забираем пацана себе.
Ольга недовольно фыркнула и сложила руки на груди, а Елена быстро закивала:
— Да-да, малышу будет лучше у нас. Мы всегда еще сына хотели, но не получалось…
Если честно, я едва смогла сдержать облегченный выдох. Да, я волчица, которая будет защищать своих любыми способами, но зла этому мальчику я не желала. Ему и так не повезло на самом старте жизни – с такой матерью и врагов не надо. Хорошо, что жив остался, а не отправился в мусорное ведро в тот момент, когда кукушка поняла, что дотаций не будет.
Я не страдала жертвенностью и неудержимым желанием сделать этот мир лучше в ущерб самой себе. Я не приму его никогда, не позволю ввести в наш круг, не дам травмировать своих собственных детей. Это мое право. Не хочу и не буду. И плевать мне, кто что об этом думает. Пусть он живет долго и счастливо где-то вдалеке от нас. Если Глеб захочет с ним общаться – пусть общается, но так, чтобы это никоим образом не задевало нашу семью. Только так.
И я рада, искренне, что у него есть дед с бабкой, которым он по-настоящему нужен. Они все для него сделают, я уверена. Будут любить, баловать и относиться как к маленькому родному человечку, а не как к источнику дохода.
— Раз вы так решили, то надо обсудить содержание мальчика, — спокойно сказал Глеб, — вы останетесь с ним здесь? Или уедете к себе?
— Конечно, уедем, — поспешно ответила Елена, будто боялась, что ее муж передумает, — у нас экология лучше. Парков много. Тише, спокойнее. У нас Ольгина комната пустует – сделаем там детскую.
— Тогда я не продлеваю аренду квартиры.
— Нормально, — возмутилась Ольга, — а мне жить где? О моем содержании никто не хочет поговорить? Я вообще-то мать.
— Это ненадолго. Подпишешь отказ, — строго сказал Василий.
— Да сейчас! Размечтались! Чтобы еще и без съемной хаты остаться?
— Если нужна помощь с опекой – только скажите, — флегматично добавил Глеб, — с тем набором доказательств, что у нас есть, плюс запись нашего текущего разговора – этого вполне хватит, чтобы лишить родительских прав.
— Я скорее его в детдом сдам! — окончательно разозлилась Ольга, — раз вы все так…
Бедный мальчишка. Будто и не сын он ей вовсе, а товар, который не получилось дорого продать.
Елена поджала губы и горько покачала головой. В уставшем, несчастном взгляде сквозило такое разочарование, что и словами не передать.
Василий отмахнулся от
— Да, отменяйте. Мы пробудем тут пару дней, соберем все необходимое и уедем.
— Нам надо будет встретиться по крайней мере еще раз. Алименты надо будет перевести на счет опекуна. То есть на ваш или вашей жены.
— Зашибись… — протянула Ольга, — это вообще, что за ересь? Алименты получает мать! При чем тут бабки с дедами.
— Алименты начисляются на ребенка. И тратятся на ребенка. Соответственно, с того момента, как будет оформлена опека – эти средства идут к опекуну, — учтиво подсказала я.
Теперь, когда этот финансовый поток перенаправлялся мимо раскрытого Оленькиного рта, денег было совершенно не жалко. Ребенок ни в чем не виноват.
— Кроме того, у вас будут все контакты. Если вдруг потребуются обоснованные средства, например на лечение, обучение – обращайтесь.
Василий сморщился. Будто хотел отказаться, но потом кивнул. В жизни всякое могло случиться, незачем обрубать мосты.
— Если он захочет поступать в столичный ВУЗ – я помогу. Также на совершеннолетие я обеспечу его жильем. Мы с женой уже обсудили этот момент. Это была ее идея.
— Блин, а что мешает обеспечить этим жильем прямо сейчас? Почему сразу нельзя было этого сделать? — прошипела Ольга.
— Потому что жилье для мальчика, а не для его предприимчивой мамаши.
— А ты случайно не… — начала было Ольга, но Василий ее перебил.
— Справедливое решение, — он поднялся из-за стола, — я думаю, на этом разговор можно завершить. Мы займемся подготовкой к оформлению опеки, потом обсудим еще раз.
— И все?! — возмутилась Ольга. — Ты просто так уйдешь, после всего, что тут было?
— А что я могу сделать? Выпороть тебя?
— Пап! Мам! Скажи ему!
— Нам надо заняться малышом. Ты уж давай как-нибудь сама, доченька, — горько улыбнулась Елена, — у тебя вон сколько достойных идей. Уверена, ты справишься.
Я чувствовала себя выпотрошенной. Больше всего хотелось растянуться на кожаном диванчике здесь же в конференц-зале, закинуть ножки на подлокотник, закрыть глазки и погрузиться в самосозерцание и успокоительные разговоры с малышом, тревожно толкающимся изнутри.
Встреча с Ольгиным семейством меня практически выпотрошила. Пусть со стороны этого было не заметно, и я держалась молодцом, но одни небеса знали, как сложно и болезненно мне это давалось.
Таких ситуаций в принципе не должно происходить. Никогда и ни с кем. Потому что это неправильно. Потому что это жесть. Сидеть вот так с родителями сучки, мечтающей о красивой жизни за чужой счет и торгующей собственным ребенком, и доказывать, что ты не верблюд. Да проще было пристрелить ее и закопать где-нибудь в лесу. Но мы же так не можем. Мы же, мать вашу, культурные, воспитанные и местами просто капец какие удобные. Это плохо, но это так.