Измена: B-52
Шрифт:
– Говори, - хмурюсь зло, сама на двери вешу и не открываю ее шире маленькой щелки.
Его это улыбает. Очаровательно так, но он не настаивает. Хотя явно мог бы, судя по его хобби «лезть не в свое собачье дело».
– Я перегнул сегодня и…Знаешь, давай я не буду уточнять, окей? Я везде переборщил и позволил себе лишнего. Повел себя, как мудак и…
На миг замирает, кажется, что даже…принюхивается?! Боже. Что?! Это очередная шутка?! Вполне возможно, Стас становится…как мальчишка, который поймал кого-то на горячем. Озорной такой…
– Ты решила сжечь фотки
– Вот черт!
Я вдруг и сама чувствую запах гари, а до этого так волновалась, что вокруг ничего не замечала. Сейчас это игнорировать трудно, поэтому я бросаю всю эту демагогию в прихожей и несусь на кухню, где меня ожидает, конечно же, огромный такой, густой столб дыма. Стейк я сожгла безбожно и безжалостно. Окончательно…
– О нет… - жалобно пищу, стараюсь оторвать мясо от сковородки, к которому оно, кажется, прилипло намертво, параллельно махаю полотенцем.
Злой рок, не иначе как. Сегодня мне ни поспать нормально, ни поесть, видимо, не суждено. Чтоб этого Давыдова…
– Нет, это были не фотки… - усмехается за моей спиной, и я вздрагиваю, умудряясь выпустить из рук испорченную сковородку.
Та ухает на пол, ударяется со звоном и фанфарами, разбрызгивает сок и масло, конечно же, попадая мне на ноги. Больно. Я начинаю пищать, прыгать, а потом чуть не падаю, но Стас меня вовремя подхватывает, а сам красный весь…от смеха, черт бы его побрал.
– Очень смешно! Это все ты!
Выкручиваюсь из его рук, но что уж тут поделаешь? Мы стоим, как дети на утреннике, только вот с двумя поправками: во первых, оба уже взрослые, но во-вторых (что самое обидное), вместо красивой елки у нас грязная сковородка и что-то, что когда-то было сочным куском мяса.
Тут то он уже не выдерживает и начинает ржать, а я злюсь больше, глаза закатываю и шиплю, присаживаясь, чтобы поднять свое творение, которому место явно на помойке.
– Очень смешно!
– Еще смешнее то, чем это должно было стать. Стейк? Из упаковки с надписью «стейк»?!
– Вау, ты умеешь читать! Я так рада!
– А ты абсолютно не умеешь выбирать мясо. Это… - он поднимает упаковку и пару раз ей трясет, - Отвратительный выбор. Мясо там плохое, оно все в прожилках, и ты никогда не получишь крутой результат с таким вот сырьем.
– Ну конечно. Крупный поставщик мяса в этом разбирается хуже тебя…
– Крупный поставщик мяса просто зарабатывает деньги, дорогая, и да, они разбираются хуже, чем я.
Даже не знаю, что на такой ответить, поэтому молча опускаю глаза, чтобы не пропустить ни одной капли грязи, а Давыдов вдруг заявляет.
– Окей, значит хочешь стейк? Посмотрим, что можно сделать. Я в магазин, а ты уберись тут и проветри кухню. Дышать нечем.
– Прости?!
– Извиняюсь я дерьмово, но готовлю, как Бог, мышка. Вернусь через двадцать минут.
Просто берет и разворачивается, вы представляете?! Он просто разворачивается и уходит, а я сижу на коленках, и только когда дверь хлопает, до меня окончательно доходит:
– Давыдов только что пригласил себя ко мне?! Сам?!
Да. Именно это он и сделал. А еще ключи мои прихватил…Это я поняла через
***
«На ужин будет курица» — так он заявил. Все бурчал, что магазин у меня плохой, выбора там нет и бла-бла-бла. Я, конечно, не особо понимаю всех тонкостей, но, наверно, так и есть. «Курицу невозможно испортить» — еще одно заявление нашей Примадонны, в которое я тоже верю. Но вот во что я не верю, так это в «я все сам сделаю», поэтому подрядилась помогать. Стою и режу под чутким руководством профессионала розмарин, а Стас все бурчит. Про магазин, про выбор, а точнее отсутствие в нем, и вообще все ему не так. Кухня у меня маленькая, ему не развернуться (что правда, она ему в плечах явно жмет), а еще все лежит не на тех местах. Я не злюсь, если честно, меня это даже не раздражает: Давыдов явно нервничает, а это выглядет достаточно забавно, чтобы окупить все остальное.
«Пусть бурчит…» - думаю, сама наблюдаю, как быстро он шинкует ту же траву, что я режу уже минут двадцать, - «Зато какие красивые у него руки…»
– Мышка, ты до ужаса медленная.
– Не называй меня так, - слегка морщусь, но продолжаю смотреть и даже стараюсь за ним повторять, - Я же не готовлю по сто часов в неделю.
– Но ты неплохо справляешься…
На удивления мягкий он сейчас, и когда я поднимаю глаза, встречаюсь с его взглядом таким же мягким. Совсем он отличается от того, кого я видела в ресторане и тогда в гостинице…
«И как в нем уживается сразу три такие разные стороны?…»
– Я все.
– Давай сюда. А ты пока мешай сливки. По часовой стрелке и тщательно. Нужно размешать приправы и соль.
– Ладно.
Мешаю. Вроде правильно все делаю, но не тут то было. Слышу, как Стас выкладывает мясо, как оно начинает шипеть, а потом вдруг чувствую его позади. Близко и даже слишком. От этого ощущения у меня мурашки начинают бежать…Наверно, слишком долго на него смотрела, и он заметил? Снова? Боже… ну что ты творишь. Он — козел, прекрати! Ты Лене обещала!
Только вот я обо всех обещания забываю, когда Давыдов вдруг кладет свои руки на мои, а потом шепчет мне на ухо.
– Ты неправильно делаешь. Стоишь слишком далеко и как будто боишься, не надо. Будь уверенней.
О. Мой. Бог. Он учит меня даже не взбивать! Просто мешать сливки, как будто это что-то вроде ракетостроения, но я молюсь — лишь бы это не кончалось. От него снова слишком вкусно пахнет, а меня снова будто сносит.
Поднимаю голову и смотрю на его лицо — он мне отвечает. Не отстраняется, даже когда взгляд сам собой падает ему на губы. А это и не я вовсе делаю! Точнее, я как будто под гипнозом вдруг встаю на полупальчики и целую его, ведомая какими-то дикими импульсами. Он отвечает. Даже не так. Стас не просто отвечает, он явно не собирается останавливаться, углубляя поцелуй. Но это был бы не Давыдов, если бы и сейчас не вставил свой фирменный комментарий...