Измена: B-52
Шрифт:
– Ты даже не испугалась?
– Задумывалось, как попытка меня напугать?
– В каком-то смысле проверить. Обычно все визжат, когда едут со мной.
– Мой муж…мой бывший муж ездит также, как ты.
Пару раз кивает. Я краем глаза замечаю, что ему что-то сильно не нравится, судя по тому, как сжимает руль, и это меня напрягает, конечно, но я решаю не уточнять. Он сам уточняет через минуту.
– Забавная оговорка.
– О чем ты?
– О том, как ты уточнила. Мой бывший муж.
–
– А на тему моей жены говорить хотела? Интересно получается…
– Послушай!
– перебиваю его и резко поворачиваю голову, чтобы теперь пялится в его профиль, - Я просто сказала, что ты должен был мне сказать. В конце концов я имела право знать!
– Я тебя не обманывал.
– Ты прав. Я не спрашивала, а ты просто решил не ставить меня в известность. Это моя ошибка, поэтому хорошо, что все кончилось.
– Почему все должно заканчиваться?
– тихо спрашивает, я бросаю на него взгляд и тут же дергаю головой.
– В каком смысле?!
– Я тебе нравлюсь, не отрицай. Тебя ко мне тянет, меня к тебе тоже. Зачем заканчивать?
– Ты сам…
– Я ошибся.
– Нет, вот это как раз была не ошибка. Останови на остановке, я дойду пешком.
– Марин…
– Стас, останови!
Повышаю голос, чтобы обозначить серьезность своих намерений, и он, о чудо! слушается сразу. Машина медленно останавливается, и тогда я поворачиваюсь к нему лицом и киваю.
– Ты прав был, когда сказал, что на этом точка — так будет лучше.
– Ты так и не ответила на вопрос.
– Я на него ответила только что.
– Я тебе нравлюсь?
– Ты привлекаешь меня и тянешь — я не буду спорить, но я тебя не знаю, а, если совсем честно, то, что вижу…мне это не подходит.
– Что именно?
– Твое отношение к твоей жене и браку. Это не моя история, Стас, прости. Спасибо за то, что было, мне это правда помогло, но…это все. Возвращайся домой к жене и дочери.
Неожиданно начинает смеяться. Тихо так, но вполне себе бесяче, а тот факт, что он откидывается на сидение и, как кот, небрежно смотрит на меня с хитрыми глазами — бесит еще больше!
– То есть это принципиальная позиция?
– В этом нет ничего смешного. И да, принципиальная.
– Глупые у тебя принципы, отказываться от того, кого хочешь.
– Это взрослые принципы, ответственность называется, слышал?
– В чем твоя ответственность? Я тебя нравлюсь, а ты…
– Ты мне не нравишься.
– Врешь.
– Нет, не вру, - твердо отвечаю и отстегиваю ремень, - Повторяю: я тебя совсем не знаю, Стас...
– Это легко исправить.
– Но я не хочу это исправлять. Мне такой формат отношений не подходит.
– Какой "такой"?
Издевается. Я прямо кожей чувствую усмешку, поэтому психую сильнее.
– Ты прекрасно понимаешь! Я ради секса, каким бы он не был потрясающим, не стану, как она!
– То есть ты признаешь, что
– Я пошла. Это просто нелепо и...
– И как кто ты не будешь? Как любовница твоего муженька?
– Да, именно так!
– А. Понял. Я расплачиваюсь за ошибки твоего придурка, круто.
– Ты не…боже! Ты меня даже не слышишь! Чего ты хочешь?! Чтобы я согласилась трахаться с тобой в машине?! Так было?!
– Тебя оскорбило мое предложение? Хорошо. Могу хоть каждый день снимать для нас номер в дорогом отеле. Или формулировка? Могу называть это иначе. Заниматься любовью, м? Как тебе?
– Пошел ты!
– Да брось. Это будут легкие отношения, но ты ни в чем нуждаться не будешь...Говорят, что я круто ухаживаю за женщинами. Цветы там, украшения всякие и...
Очередная пощечина обрушивается на этого наглого, напыщенного павлина, а я тяжело дышу и на этот раз ни о чем не жалею! Лишь приближаюсь и шиплю, глядя ему в глаза.
– Никогда не смей больше со мной разговаривать, козел!
– Никогда? А если посмею? Что будет?
Он играется. Я вижу, как горят его глаза, как Давыдова забавляет ситуация, которая меня лично оскорбила до глубины души, и как же мне хочется снова его ударить! Как же хочется! Но вместо того я решаю поставить уже свою точку. Просто открываю дверь и собираюсь вылезти, как вдруг Стас хватает меня за руку и с тихим смехом шепчет.
– Да подожди ты, тигрица…
– Отпусти!
Вырываюсь и буквально выпрыгиваю из салона и, не закрыв за собой дверь, спешу убраться подальше, а по просту сбегаю. Слышу только за спиной смех, который уже не сдерживается, а только громче становится, и крик:
– Марин, да стой! Я тебе сказать хотел кое что!
– Пошел в жопу!
– Это приглашение?
Вот урод! Вздергиваю средний палец над головой, чем привожу его в окончательный восторг с гоготом и улюлюканьем. Но это еще что…когда я подхожу к дому мамы, там меня ожидает урод похлеще.
Машину Саши я узнаю сразу, как всегда узнавала. Он себе ничуть не изменяет (хоть чему-то, право слово, может хранить верность), она вылизана и начищена до блеска, собирая взгляды прохожих. Да и он сам в принципе их притягивает…Стоит у капота весь такой красивый, а в руках держит огромный букет желтых хризантем.
Я, если честно, даже теряюсь. Резко замираю, вцепляясь в коробку с тортом, сама глазами хлопаю. Сердце в груди ухает так, что, наверно, его и из космоса слышно, а потом он меня замечает. Вот лучше бы нет! Лучше бы я стала невидимой, растворилась, исчезла — хрен. Так не бывает, Мариночка, так не бывает…и бежать не вариант. Гордость не позволит. Поэтому я подбираюсь и сворачиваю с тротуара, а пока подхожу — он глаз с меня не сводит. Я с него тоже. Он, кажется, совсем не изменился, но при этом абсолютно точно да. Такое странное чувство, что я его одновременно знаю, но одновременно нет, и это действительно так.