Изломанная душа
Шрифт:
— Я просто хотел… Я все еще не привык… извини, — бормочет он, несколько раз поправляя рукав.
Оу.
Кензи также кричит из коридора, напоминая мне, что у нас есть аудитория и у нас мало времени. Они покидают квартиру. Я наблюдаю за своим фейри, который борется только за то, чтобы дышать, пока они не сворачивают за угол.
Затем я крадусь через замок Эвербаунд.
2
Крипт
Я рассекаю еще один огонек, но еще десять наваливаются мне на спину и ноги, их зубы, как у пираньи, впиваются в меня. Раскаленная добела
Я уже довольно давно не видел столько огоньков в одном месте, и они ненормально возбуждены. Они ведут себя почти так же свирепо, как тени, которые, я уверен, тоже собрались в этой части Лимба, чтобы подстеречь меня.
Эта мысль выводит меня из себя еще больше, и я уже был в отвратительном настроении после того, как узнал, что Крейн может нашептывать милые пустяки прямо в хорошенький разум моей дорогой одержимости, когда ему заблагорассудится.
Я никогда не испытывал ревности, тем более до такой степени.
Это чертовски неприятно.
И всё же, по крайней мере, один хороший момент сегодня был: несмотря на то, что меня проткнули насквозь и я пережил два полноценных сердечных приступа из-за того, что практически дважды за час потерял свою хранительницу, Сомнус ДеЛюн наконец — благословенно — мёртв. И пусть он гниёт в вечном страдании, потому что это чудовище не заслуживает ни малейшего подобия покоя. Всё, что меньше абсолютного ада, для него неприемлемо.
Говоря о неприемлемых вещах, Мэйвен пропала из поля моего зрения более чем на тридцать минут.
Я заканчиваю рассеивать оставшиеся огоньки и выхожу в мир смертных, чтобы лучше осмотреть свое окружение, игнорируя жгучее ощущение в конечностях от перехода между планами. Я нахожусь в большом вестибюле Эвербаунда, где лежат несколько старых трупов. Леденящие кровь крики эхом разносятся по всему замку, наряду с гулкими воплями, которые могут принадлежать только демонам-теням. Похоже, что несколько человек подвергаются жестокой расправе.
Находясь в Лимбе, я наблюдал, как университет катится ко всем чертям. Те, кто выжил после Первого Испытания, сбегают из университета или дерутся друг с другом, скорее из-за страха и растерянности, чем по какой-либо другой причине. Преподавателей почти нет.
Поднимая руку с мечом, я наблюдаю, как моя кожа борется и не может закрыть тысячи крошечных колотых ран, оставленных разъяренными огоньками. В данный момент я недостаточно силен, чтобы исцелиться. Хотя я прихватил из квартиры простую черную футболку и джинсы, прежде чем сразиться с ордой, сейчас все это разорвано в клочья.
К счастью для меня, один из ближайших старых трупов выглядит примерно моего телосложения. Я только хотел бы, чтобы на бедняге была кожаная куртка, когда он попал в переплет.
Я только успеваю переодеться в удобную одежду без пятен крови, когда массивные двойные двери «Универстита Эвербаунд» распахиваются позади меня, и оглушительный рык разрывает воздух. Я инстинктивно бросаюсь в Лимб — и это к счастью, потому что, если бы я замешкался еще на мгновение, моя голова оказалась бы в горле огромной адской гончей, которая прыгает в воздухе там, где я только что стоял.
— Черт. Почти уверен, что это был Принц Кошмаров, — скрипит чей-то голос.
Я поворачиваюсь,
Один из охотников за головами бросает взгляд на рыжеволосого. — Тебе, должно быть, показалось. Какого черта Принцу Кошмаров быть здесь?
Рыжий использует свой ботинок, чтобы перевернуть труп, который только что очень любезно пожертвовал мне мой новый наряд, за исключением обуви и нижнего белья.
— В официальном задании не говорилось, но мой дядя работал здесь на наследие и получил место в первом ряду, когда дерьмо попало в вентилятор. Только что он позвонил мне и предупредил, чтобы я остерегался так называемого «беспроигрышного квинтета», в составе которого есть ублюдок ДеЛюн вместе с кучей других крутых парней. Он сказал, что их хранительница — Телум, что бы это, блядь, ни значило.
Я как раз собирался уйти незамеченным, чтобы посмотреть, почему в замке стало так тревожно тихо. Все крики таинственным образом стихли. Но упоминание о Мэйвен заставляет меня задуматься.
Одна из других охотниц за головами, девушка-фейри с заостренными ушами, вытягивается по стойке смирно с широко раскрытыми глазами. — Что? Это невозможно. Ты уверен, что правильно расслышал его, Ашер?
Ашер. Хм. Почему это имя кажется знакомым?
— Ага.
— О, боги. Пророки веками предупреждали нас о Телуме. Моя семья говорила, что это просто страшные байки для наследия, чтобы заставить их вести себя прилично, но… — Фейри сглатывает. — Телум здесь?
Ашер гладит одну из адских гончих, как будто это щенок, а не монстр с сильным пристрастием к наследию. Совет десятилетиями выборочно разводил их, чтобы сделать причудливо послушными своим хозяевам охотникам за головами. Все, что им нужно, — это один глоток чьей-то крови, и они смогут выследить его за тысячу миль.
Пока он гладит зверя, я замечаю, что его зеленые глаза светятся, когда он осматривает комнату.
Ага. Должно быть, это тот самый Ашер Дуглас, о котором я слышал — охотник за головами, известный своей способностью отслеживать использование магии на больших расстояниях. Маг ищейка, так сказать, который выслеживает своих жертв по их магическим сигнатурам. Должен сказать, он не очень похож на других наследников Дугласов.
Если он попробует уникальную магию Мэйвен, то сможет легко выследить ее.
— Расслабься. Я уверен, что эта девчонка Мэйвен Оукли умрет так же, как и любой другой осужденный наследник, — растягивает он слова. — А если она этого не сделает, мы схватим ее, и пусть начальство разбирается с ней. Живая или мертвая, за ее голову назначена чертовски большая награда. И если кто-нибудь из вас снова увидит Принца Кошмаров, он мой, понятно? А теперь действуйте.