Изломанная душа
Шрифт:
Я киваю на осколок в его руке. — Спрячь это. Может быть, мы сможем поэкспериментировать с ним, чтобы посмотреть, может ли он по-прежнему быть полезным.
Он кивает, но изучает меня. — Ты имеешь в виду, может ли это быть полезным, чтобы помочь тебе вытащить нас, людей, из Нэтэра.
— Очевидно.
— Ты действительно собираешься попытаться освободить нас, не так ли? — бормочет он, и выражение его лица меняется на что-то… нежное. Это трогательный взгляд старшего брата, дополненный мягкой улыбкой и
Отвратительно. Любая форма товарищества, кроме Лилиан, вернулась, чтобы преследовать меня, поэтому я вздергиваю подбородок.
— Я не буду пытаться. Я сделаю это. Но если ты еще когда-нибудь посмотришь на меня так, я выпотрошу тебя, как гребаную рыбу, и оставлю твои гниющие внутренности Нежити на съедение.
Любой другой в Нэтэре возмутился бы моему тону, но Феликс тяжело вздыхает.
— Серьезно? Тебя убило бы, если бы ты хотя бы притворилась, что у тебя все еще есть сердце? Вся твоя суть подобна проклятому чертополоху. Пусть боги смилостивятся над каждым, кто когда-либо попытается приблизиться к тебе.
Шутник. Только идиот стал бы пытаться сблизиться со мной, как он выражается.
Он прав. Я бессердечная — и я намерена оставаться такой. Чем меньше я позволяю себе чувствовать, тем меньше будет больно, когда я выполню свою миссию и, наконец, присоединюсь к другим беспокойным мертвецам.
1
Мэйвен
Настоящее
Сражайся или беги.
Первое — это все, что я знала всю свою жизнь, а второе привело к невыносимому наказанию.
И все же стоять здесь, наблюдать, как Сайлас без сознания и пытается дышать, и знать, что это затишье перед новой бурей…
Борьба исключена. Нам нужно бежать. Это трусливо, но та пророчица была права. Множество очевидцев сбежали после того, как увидели, как я убила Сомнуса, так что каждая проходящая секунда — это еще одна секунда, когда правда распространяется подобно лесному пожару: Телум находится в мире смертных.
«Бессмертный Квинтет» пошлет наемных убийц.
«Совет Наследия» пошлет охотников за головами.
Другие попытаются покончить со мной ради всего святого.
Я в серьезной опасности.
Хотела бы я насладиться этим больше, но встреча лицом к лицу с Сайласом может привести к риску. Сейчас он слишком уязвим. Никто не знает, когда он проснется — а он проснется, или, клянусь всеми гребаными богами, я сама вытащу его душу из Запределья.
Опустив взгляд, я снова изучаю темную метку «Дома Арканов», которая начинается на несколько дюймов ниже моей яремной вены и заканчивается в верхней части живота, прямой линией по центру груди прямо над моим бледным шрамом. Это прямое заявление о том, что я была связана с этим беспощадным фейри.
Мне это нравится.
Но это все равно не имеет смысла. Была ли допущена ошибка? Это шутка богов надо
— Сосредоточься, — приказываю я себе вслух, поворачиваясь, чтобы порыться в своем комоде в поисках новой боевой одежды, которую я быстро натягиваю вместе с новой парой перчаток. Заметив свой адамантиновый кинжал на комоде, я пристегиваю его к бедру. Должно быть, Крипт забрал и его, прежде чем отнести меня сюда.
Пора переходить к делу. Мы должны выбираться отсюда как можно скорее и найти безопасное место, где можно залечь на дно, пока Сайлас не превратится в некроманта, что иногда может занять несколько дней.
Выходя в коридор, я чуть не сталкиваюсь с худощавой, бледной, прекрасно рельефной грудью. Эверетт поддерживает меня, его проникновенный голубой взгляд блуждает по мне, как будто он ищет какие-либо признаки повреждения. Одна из его прохладных рук обхватывает мое лицо, и он облегченно выдыхает.
— Вот ты где. Я должен был убедиться, что с тобой все в порядке.
Моя самая тщательно аккуратная пара до сих пор покрыта засохшей кровью и грязью с Первого Испытания. Должно быть, он только что очнулся после исцеления Пии, которое не оставило на нем видимых шрамов. Наверное, я должна была догадаться, что моя связь с бывшей супермоделью будет выглядеть именно так, но…
— Черт. Кстати, об облизываемом прессе, — рассеянно размышляю я.
— По-твоему, мой пресс более или менее достоен облизывания, кровавый цветок? — Слабые, невнятные слова Сайласа на языке фейри возвращаются в мою голову, становясь слабее в конце.
О, боги мои.
Я смотрю на Эверетта широко раскрытыми глазами. Его взгляд опускается туда, где моя рука инстинктивно прикрывает центр моей недавно отмеченной груди, и он напрягается.
— Черт, что случилось? Тебе больно?
— Это снова ее теневое сердце?
Голос Бэйлфайра пугает меня, прежде чем дракон-оборотень внезапно оказывается рядом с нами в коридоре, заполняя это маленькое пространство. Он смыл с себя большую часть запекшейся крови и грязи, оставшихся после Первого Испытания, но он снова в своей боевой форме. Очевидно, он так же, как и я, осознает, что рано или поздно нам предстоит еще один бой. Переодеваться было бы излишне.
— С тобой все в порядке, Дождевое Облачко? — он настаивает, нахмурив брови.
Я поднимаю палец, чтобы приостановить их беспокойство, и снова заглядываю в свою комнату, ожидая, что Сайлас сидит на кровати с понимающей ухмылкой. Но он по-прежнему неподвижен, откинувшись на подушки, которые теперь испачканы засохшей кровью и пеплом. Его лихорадочное, затрудненное дыхание — единственный звук в комнате.
— Сайлас? — Я пытаюсь связаться с ним.
Ответа нет.