Избушка
Шрифт:
— Э–э? Когда? — Теперь недоумение у меня, причём более заметное.
— Ну, как же! Наш орден объявил награду за достоверную информацию о том, что твориться в деревне и за уничтожение того, что там находилось. — Доброжелательно пояснила женщина. Хотя её голос?
Верхние обертоны слишком чистые, а нижние не хрипят.
— За информацию сколько?
— Пятьдесят монет серебром. И пятьдесят полновесных золотых за уничтожение.
— Угу. — Я прохожу по комнате к окну. — Тогда вам мне платить
— Это ещё почему?! — Удивилась аббатиса и попыталась встать.
Кресло же, не спешило отпускать из своего мягкого плена женщину. Со второго раза Юми всё–таки выбралась и подозрительно посмотрела на этот шедевр мебельного искусства. — Нужно будет посоветовать поставить такие же у нас в монастыре. Самое то для некоторых посетителей.
Я усмехаюсь. Из таких глубоких и мягких кресел за раз не выбраться, даже если знаешь о подготовленном коварстве.
— Так почему не за что платить? — Спрашивает Юми.
Не знаю отчего, но на женщину она не тянет. Если не ошибаюсь, ей лет двадцать, максимум двадцать один. Или двадцать два?
— Что там происходит — я не знаю, хотя мысли имеются, и уничтожены не все, там ещё много осталось. — Поясняю свои слова.
— Так плохо? — Серьёзным тоном спрашивает монахиня. Не аббатиса, а именно монахиня монастыря Светлой Воительницы.
— Да. Хотя немного информации я могу сообщить. — Прячу кошель во внутренний карман и располагаюсь на стуле у столика.
В этот момент постучали. Может, за нами наблюдают? Очень уж вовремя. Первым вошёл официант, следом двое пацанов лет по пятнадцать. Здоровые такие оболтусы. Наверное, его ученики.
— Ваш заказ, мисс. — Церемонно сообщил парень и чуток склонил голову.
Странно, может, я ошибаюсь, но он должен был поклониться. Вон, его помощнички как склонились.
— Благодарю. — А он стоит как–то странно прямо. Ну–ка, что там у него? Ага! Понятно! Но почему его до сих пор никто не вылечил? Может просто такое сочетание не поддаётся лечению? Похоже на защемление нерва и одновременно сильное засоление этого же участка поясницы.
Блин! Придётся потратить золотой! Сдерживаю тяжёлый вздох. Встаю, подхожу к парню, достаю почти пустой кошель, вытаскиваю монету и передаю ему прямо в руки. На короткий миг я касаюсь его руки, тем не менее, этого хватает. Судя по ощущениям, его болезнь имеет магическую основу… вернее имела.
Парень в первую секунду ничего не понял. Наверно боль прошла очень мягко и без спецэффектов.
— Вы очень щедры. — Он поклонился и сообразил, что произошло.
Всё–таки приятно иметь дело с умным. Парень выпрямился. — ВЫ очень щедры. — Сказал он, возвращая мне монету.
Пацаны заметно огорчились, похоже, им должно было что–то перепасть с такой большой суммы. А получился облом. Чтобы не огорчать
— Вы можете подсказать мне кого–нибудь достойного, чтобы разменять золото на монеты поменьше? — Спрашиваю вроде бы без всякого намёка.
— Какую сумму вы хотите разменять? — Серьёзно поинтересовался официант.
Он действительно умный.
— Немного. Монету, может две. На медь и серебро.
— Одну монету на медь другую на серебро? — Вопросительно посоветовал парень. В ответ я киваю головой. — Сейчас принесу деньги для размена.
Его ученики ничего не поняли. Аббатиса что–то заметила, но не разобралась. И теперь все вместе удивляются, только смотрятся по–разному. Пацаны изумлены, Юми задумалась. Впрочем, парень ушёл и увёл своих учеников, он сам им объяснит, что сочтёт нужным, а мне придётся разбираться с монахиней. Лучше сразу.
— У парня серьёзно болел позвоночник. Я его вылечила. — Говорю на мгновение раньше, чем Юми успевает раскрыть рот для вопроса.
— А…. Понятно. — Начав, но, не продолжив, Юми немного спешно спросила более интересное. — Научишь?
В ответ пожимаю плечами. Научу, почему — нет? На всякий случай озвучиваю свой жест.
— Научу, хоть сейчас. — Возвращаюсь к столу и задумчиво разглядываю две кружки. Керамика, до фарфора здесь ещё не додумались.
— Позже. Сейчас лучше расскажи про деревню.
— Да нечего особо рассказывать. — Выбрав кружку, я наливаю в неё молока и вопросительно киваю Юми, она жестом отказывается. — Когда началось, вы, наверное, знаете точнее меня. Что там происходит сейчас, примерно уже представляете. — Сажусь и беру кружку обеими руками.
— А что ещё? — Юми тоже решила выпить молока. Её движения выглядели естественными, но сейчас я настороже, так что заметила сдерживаемость движений. Точно, ей не больше двадцати пяти и она хорошо владеет своим телом. Вероятно она воин. Очень хорошо тренированный воин, и самое главное, она умная.
— Думаю, что происходящее в той деревне известно официальным властям. — Я ставлю правый локоть на стол, но продолжить не получилось.
— Король ничего не знает! Он не может быть замешан в таком!
— Почти яростно воскликнула аббатиса.
— И, даже, более того, наверняка с личного распоряжения. — Мои руки, вроде бы, расслаблены, но я готова к броску. Вряд ли кружка доставит проблемы, но хотя бы отвлечёт.
— Я никогда не поверю, что король может быть замешан в таком преступлении! — Агрессивно заявила аббатиса. Она упёрлась руками в стол и серьёзно смотрела на меня.
— Это происходит с личного распоряжения герцога Араид.
Аббатиса на секунду замирает, после отводит взгляд и садится на стул.