Избушка
Шрифт:
И тут вмешался хозяин гостиницы.
— Могу я узнать, вы желаете остановиться в моей гостинице?
Он что, подождать не мог? Чего торопится?
— Зависит от того, сколько стоит комната.
— Если та, что вы сейчас занимаете, то один золотой за одни сутки.
Ну ничего себе! Надо его проверить.
— К слову, а за комнату уже заплатили или нет? — С моей стороны этот вопрос провокация чистейшей воды.
Мужик на несколько секунд усиленно задумался. Неприязненно скосил глаза на монахиню, едва заметно шевельнул головой, вероятно вслушиваясь в скрип
— Хозяин отбывшего каравана заплатил за полные сутки. — Ответил трактирщик и, чуть не подавился, сглотнул ком в горле. Наверное, это была жаба и, теперь, она ему устроит изжогу.
Мужик скривил физиономию, изображая улыбку, хотя больше походило на резкое повышение кислотности в его желудке. Надо бы ему помочь.
— Я пока останусь у вас. Вот, возьмите за следующий день.
— Безжалостно задавив только показавшуюся свою жабу, достаю из кошелька золотую монету.
Мужика, похоже, отпустило. Даже морщиться перестал, но теперь считает меня наивной.
— Отлично, значит, вы уходите завтра утром. — Удовлетворённо кивнул трактирщик.
— Послезавтра. — Поправляю я его.
— Ну, тогда с вас ещё золотой.
Аббатиса возмущённо посмотрела на хозяина постоялого двора. Не, на гостиницу, с таким хозяином, уже не тянет.
— Поправьте, если я ошибаюсь. Вчера, вам заплатили за полные сутки? — Наставительно спрашиваю у мужика.
Трактирщик кивнул и только после сообразил, что, вероятно, я умею правильно считать и время, и деньги.
— Прошу меня простить, замотался. Да, действительно…
Замотался он, сейчас ты меня будешь уговаривать остаться!
— Хорошо, что вы припомнили. — Невежливо перебиваю извинения мужика. — Но теперь я уже не уверена, что мне стоит здесь останавливаться. Вечером я поищу другое жильё. — Трактирщик вроде немного расслабился. — Так что верните мне мою золотую монету.
— Именно так — «мою золоту монету». Ага, вон как у него глаза прокисли.
— Э–э, вернуть?
— Да. Если я у вас не остаюсь, то мне платить вам не за что.
Интересно, что он придумает? Кстати, аббатиса заинтересовалась моим разговором с трактирщиком, к тому же она явно мне симпатизирует.
— Может, вы всё–таки останетесь? — Доброжелательно интересуется мужик.
Расставаться с золотой монетой он не хочет. Крепко держит. Гм?
Или это судорога?
— Зачем? Что вам от моего присутствия? — Хороший вопрос, правда?
Где–то на периферии проскользнул кто–то из местной обслуги. В проёме входной двери встал первый посетитель. А может и не первый.
Трактирщик проглотил наживку целиком, даже не жуя.
— Для меня честь принять в моей гостинице ученицу Лесной Ведуньи.
— Провозгласил он.
— Угу? — Понимающе качаю головой и добавляю. — А мне что с того?
— Для вас самая лучшая комната нашей гостиницы, самое лучшее обслуживание и самая лучшая еда нашего ресторана. И всё это за один золотой! — Рекламным тоном сообщил хозяин и, ещё чуток подумав, уточнил. — За двое суток проживания!
Звучит заманчиво. Только нужно обязательно изобразить задумчивость.
— Ладно. Вы меня уговорили. Но я буду очень придирчива к обслуживанию. — В моём голосе звучит заметная тень сомнения о принятом решении.
— Вы не пожалеете! — Воскликнул мужик, однако, без прежнего энтузиазма.
— Любезный! Если вы закончили, то я хочу продолжить наш разговор.
— Резко заявила аббатиса, кивнув в мою сторону.
— Да, да! Удаляюсь… — Хозяин постоялого двора исчез. Это что, магия такая? Раз, и нет.
Пока трактирщик уговаривал меня остаться, в зал таверны никто не входил, желающих просили подождать, намекнув, что хозяин разговаривает с ведьмой и монахиней. Люди отнеслись к предупреждению с пониманием и подождали. А вот теперь спешно занимали столики.
Всё–таки на ресторан это заведение пока непохоже, хотя и с претензией на соответствующее обслуживание. Ну, по крайней мере, нас. Подошедший величественный официант, элегантно одетый, услужливо положил перед нами по меню и вежливо предложил выбрать заказ. Парень наверняка единственный профессиональный официант в этом городе.
Аббатиса скорбно что–то посчитала на пальцах и заметно обрадовалась. Мне рассчитывать ничего ненужно, поэтому и с выбором проще, всё что захочу и, причём, за всё уже заплачено. Впрочем, наедаться на завтрак не следует, даже если гарантированно, что лишние калории не перейдут в лишний вес. А вот поговорить в такой окружающей обстановке, когда вокруг повышается шум от желающих выпить, просто невозможно, разве что смогли нормально познакомиться.
Закончив завтрак, я приглашаю аббатису в свою комнату, заодно прошу официанта, который ненавязчиво торчал рядом с нашим столиком, принести туда же печенье и свежее молоко. Монахиня соглашается и с первым, и со вторым. Парень торжественно кивает и уходит. Да уж! Вот это выучка!
В своей комнате я показываю на всё сразу, в том смысле — усаживайтесь, где хотите. Женщина правильно поняла мой жест.
Окинув быстрым взглядом комнату, уверено расположилась в удобном красивом кресле. Но, на мой взгляд, выбор не самый лучший: у окна, от столика далеко, подлокотники высоковаты. Пока моя гостья устраивалась, я проверяю содержимое моего кошелька. Высыпаю все монеты на столик и грустно пересчитываю. Нда… Три золотых и это всё. Даже на чай нечего дать. Ладно, придумаю что–нибудь.
— Ин — это же не настоящее имя? — зачем–то интересуется из кресла аббатиса.
— Конечно. Ваше тоже ненастоящее.
— Почти. Юми — не очень распространённое имя, хотя — да, не моё настоящее. — Согласилась аббатиса.
Я не отвечаю; глубокомысленно, по одной монете перекидываю все свои деньги в кошель. Надолго монет не хватило, прямо–таки на раз–два три.
— А как можно заработать денег? — интересуюсь у Юми. — Или хотя бы разменять?
— Заработать? Ну, ты вроде уже заработала. — Заметно недоуменно ответила Юми.