Избранные
Шрифт:
– Еще раз так сделаешь, и Доку придется повозиться, - рычу я.
Эйдан издает нечленораздельный смешок. Я делаю шаг назад, и он потирает свою кисть, самодовольно глядя на меня.
– Вот видите.
– Что?
– Вас всего-то надо немного разозлить, и вы уже готовы бросаться в бой.
– Это было не смешно, - отрезаю я.
– Разумеется, - невозмутимо отвечает Эйдан, отходя от стола.
– Мне просто нужно было понять, что именно заставляет вас бороться. И это злость.
– Не знаю, учили ли вас этому в вашей элитной школе, капитан, но некрасиво играть на
На лице Эйдана появляется легкая ухмылка, и он склоняет голову:
– На чувствах?
Меня распирает от злости. В одном Эйдан точно был прав - сейчас я вполне могла бы раскромсать ему лицо.
– Если урок закончен, вы можете не утруждать себя, - шиплю я, указывая ему на дверь.
Эйдан пытается спрятать улыбку, но у него с трудом это получается. Кивнув, он кланяется мне напоследок и бросает:
– И все же, вы абсолютно очаровательны, когда злитесь.
Я подавляю желание бросить ему вслед рапиру, но, когда за ним закрывается дверь, ловлю себя на том, что смеюсь. Я никогда еще не видела Эйдана таким игривым, таким...живым. Как будто передо мной был не капитан Элитного отряда, а мальчишка Эйдан, которого, как мне казалось, уничтожили. Возможно, шрам - это последнее, что осталось от просто Эйдана.
И все же он не помог мне забыть. С его уходом мысли о родителях снова наводнили мои голову. Тревога всегда граничит во мне где-то рядом с любым другим чувством. Слова Маккенны совершенно изменили игру. Если мои родители не продавали меня и не получали никаких денег, то у меня нет идей о том, где они могут сейчас быть...даже живы ли они. У меня трясутся руки, но я заставляю себя подумать и о другом заявлении Маккенны. На меня легла куда большая ответственность, чем просто за свою семью. Теперь на мне судьба и других Искупителей тоже.
Я отряхиваюсь от этих мыслей. Конечно же, нет. Почему я должна отвечать за кого-то еще? На ум мне приходит Алвена - этот маленький друг эльфа - и Генри. Я почти злюсь на Маккенну за то, что она переложила на меня их судьбу - как будто я самолично это выбирала. Если за все эти годы ни она, ни Нора, ни кто-либо еще не смог ничего изменить, почему все вдруг решили, что я смогу? Да кто я вообще такая?
И тут я понимаю, что она имела в виду. Сама по себе я никто, но, если мои друзья пойдут за мной...возможно, у меня появится шанс.
Опасная мысль. Очень опасная. Я стараюсь переключиться на что-то более приятное, но с удивлением замечаю, что в голове нет ни одной светлой мысли. Такое ощущение, что все внутри меня сейчас напоминает катакомбы дворца - темное, беспросветное и позабывшее о том, как выглядит солнечный свет.
– Эланис, можно с тобой поговорить?
Я уже собираюсь покинуть Солнечный город, когда меня настигает Давина. Она отделяется от небольшой группки Искупителей, которые повторяют свойства различных трав - судя по всему, одно из возможных заданий, которому мне придется обучиться во дворцовой библиотеке. Она приравнивается к моему шагу, и мы отходим на другой конец комнаты. Мимо нас снуют любопытные Искупители - многих из которых я так толком и не узнала.
– Да?
Давина поправляет идеальный
– Скажи мне, что происходит между тобой и капитаном?
Вопрос застает меня врасплох, но я не даю себе времени смутиться.
– Ничего. Какое это имеет значение?
Давина складывает руки на груди.
– Не буду лгать тебе, Эланис - я обеспокоена. Я долгое время пыталась стать приближенной принца, но я всегда была фавориткой капитана. Эйдан - это мой билет, понимаешь?
Я едва сдерживаюсь, чтобы не сморщиться от отвращения.
– Может, тебе пора перестать уже думать только о деньгах.
– Как легко тебе говорить, - передразнивает Давина, - ты лишилась всего, а у меня еще есть семья. И мне нужно кормить их. Как, по-твоему, я это сделаю? Не знаю, можно ли назвать нас подругами, но мы сблизились за время твоего пребывания во дворце. Поэтому я прошу тебя - уступи его мне. Я вижу, что он неравнодушен к тебе. Совсем не так, как к обычной фаворитке. Но пожалуйста, ради моих родителей, ради моих сестер...не забирай у меня мое место. Эйдан и так уже оказывает мне куда меньше внимания. Он обеспечивал меня деньгами, потому что...так принято. Но если я перестану считаться его фавориткой, то у него не будет никаких обязательств передо мной.
Я стараюсь не показать, насколько я обескуражена подобным заявлением. У Эйдана есть фаворитка? И это Давина? Не то, чтобы я удивлена, что это Давина, но разве у капитана Элитного отряда действительно есть чувства такого рода?
– Капитан благороден, - наконец нахожусь со словами я.
– Наверняка он не посмеет отказать тебе в помощи.
Давина хватает меня за руку и заглядывает мне в глаза:
– Я прошу тебя об...уверенности в этом. Пожалуйста. Если он предложит тебе мое место...не забирай его у меня.
Я внимательно смотрю на Давину, но чувствую только накатывающую тошноту. Стать фавориткой Эйдана? Добровольно обменять свою свободу на деньги, которые уже никому не помогут? Да я лучше сбегу и сложу голову, чем позволю Эйдану так гнусно насмехнуться над моими чувствами. Я говорила все это вовсе не для того, чтобы разделить с ним ложе, а потому...господи, какая же я глупая.
При всем этом я не осуждаю Давину. Я понимаю, что ею движет. Если я могу морщиться в ответ на такие слова, то лишь потому, что отвечаю только за себя. Давина же давно поставила себя на последнее место. И я не стану подставлять ее из-за глупой, никчемной ревности.
– Можешь не беспокоиться, - медленно произношу я.
– У меня нет намерений становиться фавориткой кого бы там ни было - капитана или принца. Или самого короля.
Давина кивает, но в глазах у нее стоят слезы.
– Спасибо, Эланис, ты не представляешь, сколько твои слова для меня значат. Если я когда-нибудь что-то смогу для тебя сделать...только скажи.
Я киваю в ответ и бреду прочь из Солнечного города, но разум мой затуманен. В Лакнесе всегда ходили слухи о фаворитках королей, наложницах принцев, но все это оставалось лишь на уровне слухов. Если Адриан и был известен своими похождениями, то Эйдан...поверить не могу, что эта новость так меня потрясла.