Избранное
Шрифт:
На следующий день лил проливной дождь, а под вечер задул порывистый ветер. Чуть не три часа прождал Сириус в саду кузнеца, пока наконец пришла Юлия. Он вымок до нитки, сидя под кустом, с веток которого безостановочно падали полновесные капли. Юлия сняла свой плащ, и они оба под ним укрылись.
— Ты замерз, бедняжка! — прошептала Юлия и нежно обвилась вокруг него. Живительное тепло исходило от полного тела девушки, а страстные, крепкие поцелуи ее обжигали ему щеки и губы, точно дивные огненные цветы. Так они просидели
— Не очень-то здесь приятно, — сказала она, поеживаясь. И вдруг расплакалась.
— Что с тобой? — огорченно спросил Сириус.
— Ах, все так ужасно! — ответила Юлия, прижавшись губами к самому его уху.
И слово за слово ему открылось, какая горькая участь постигла бедную девушку. Ее жених Яртвард куда-то уехал, никто не знает куда. Бессовестный малый обманул и бросил ее, но она о нем не жалеет, пусть, потому что Яртвард — дурной человек и было бы только несчастьем иметь такого мужа.
— Да уж, я тоже так полагаю! — сказал Сириус.
Он погладил ее пышные волосы, мокрые от дождя.
— Ничего, дружочек, все обойдется, ты же еще так молода. Ведь могло быть гораздо хуже.
Юлия, проглотив слезы, горячо подхватила:
— Но все и естьгораздо хуже, Сириус, так плохо, что дальше некуда. Ведь было условлено, что мы поженимся этой весной. А теперь я осталась одна со своим позором. И каково-то придется несчастному ребеночку?..
— У тебя… будет ребенок? — подавленно спросил Сириус.
Дождь тем временем прекратился. Ветер тормошил кусты и деревья. Юлия плакала, беззвучно сотрясаясь. Вдруг она резко встрепенулась.
— Зовут меня? — спросила она и затаив дыхание прислушалась.
— Да нет, ничего не было, — ответил Сириус.
Минуту оба сидели в молчании. Юлия перестала плакать, только грудь ее время от времени судорожно вздрагивала. Наконец Сириус сказал с горячей и спокойной решимостью в голосе:
— Юлия, мы ведь можем с тобой пожениться!
— Нет, ни за что на свете, — ответила она, прижимая его к себе.
— Но почему же, дружочек мой?
— Нет, Сириус, я не могу, чтобы ты из-за меня… И потом… Потом, на что бы мы стали жить? Об этомты подумал, мой милый?
— Такие вещи тебя пусть не заботят, — возразил Сириус. — Это ты предоставь мне, какой-нибудь выход всегда найдется. Ну-ну, Юлия! Не падай духом и положись во всем на меня, я тебя не оставлю! Может, мне сразу пойти поговорить с твоим отцом?
— Нет-нет, — умоляюще произнесла Юлия, от страха крепко прижимая его к себе.
— Ну, тогда подождем до завтра, — бодро сказал Сириус. — Вот увидишь, Юлия, все уладится! Положись на меня!
— Ты хочешь жениться на Юлии?
Кузнец Янниксен запустил обе пятерни в свою дремучую пепельную гриву и уставился на Сириуса красными
— Ступай за мной, выйдем на минутку! — кивнул он, зашагал в глубь кузницы и отворил облупленную дверь. Сириус прошел следом за ним в полутемную каморку. Там стоял ящик с круглой дырой посередине, и из дыры слышалось громкое журчанье шумного, болтливого ручья, протекавшего под полом.
— Это еще что за чертовщина такая? — удивился Сириус.
Но кузнец успокоительно похлопал его по спине и сказал сердечным тоном:
— Сириус, бедный мой мальчик. Лучше всего нам обговорить это дело друг с другом с глазу на глаз. Тебе, стало быть, ясно, что девка позволила себя обдурить и что этот стервец дал тягу?
— Конечно, — подтвердил Сириус.
Кузнец продолжал:
— И ты это, стало быть, чтоб вызволить девку из беды, хочешь?..
— Мне ее очень жаль, — ответил Сириус, — и она же моя старая ученица. Но она мне вообще давно нравится, Юлия, очень нравится, она хорошая девушка. И я ей тоже нравлюсь.
Кузнец вздохнул и сплюнул в рокочущую дыру.
Сириус продолжал:
— У меня вот только, к сожалению, нет сейчас постоянной работы, но…
— А-а, этоплевать, — раздумчиво сказал кузнец. — Беда-то поправимая, делу не помеха.
Тут Янниксен обнажил почерневшие остатки зубов, растянув губы в рассеянной улыбке.
— Есть в этом деле другая проклятая закавыка, и знаешь какая? Моя жена.
Он оперся плечом о стену и, подняв кверху большой палец, пояснил:
— Она, понимаешь, не может, чтоб дров не наломать, у ней страсть — все всегда как похуже делать. Теперь вот вбила себе в голову распропакость— чтоб девка открылась во всем Анкерсену! Я, понятно, слышать не хотел… да на нее как накатит янцыцзянь,с ней же сладу никакого нету!
Кузнец азартно сплюнул в дыру и продолжал:
— И теперь, понимаешь, стакнутся они с Анкерсеном и порешат, что Юлии муку должно принять, явиться в ихнее христианское общество и покаяться в своем грехе. Перед всеми! Да за ким дьяволом нужно этакое слюнтеплюйство? Это ж только людям на потеху!
— Нельзя до этого допустить! — взволнованно сказал Сириус.
— Легко сказать, нельзя, — пожал плечами кузнец. — Ты, брат, не знаешь мою Розу, ты понятия не имеешь, какая она делается, как накатит на нее злобиячество.Кабы мы с тобой сумели ее укоротить! Эх, кабы нам ее укоротить!