Избранница

Крамер Элли

– Обязанности няни и повара, возложенные сегодня на мои старые плечи, истощили запас жизненной энергии, – важно произнес старик. В глазах его плясали лукавые огоньки. – Поэтому я нуждаюсь в дополнительных часах отдыха. Ох-хо-хо. – Он притворно вздохнул, пожелал всем спокойной ночи и степенно удалился в свою комнату.

Джессике не оставалось ничего другого, как проводить Берни в ванную комнату, где стояла злополучная стиральная машина. Он поставил на пол чемодан с инструментами, который привез с собой, и засыпал ее вопросами по поводу поломки, попутно снимая толстый шерстяной джемпер.

У

Джессики перехватило дыхание, когда она увидела его накачанные бицепсы, выступавшие из-под коротких обтягивающих рукавов спортивной рубашки. И тихо выдохнула, когда он одним движением легко отодвинул машинку от стены.

Берни проверил соединения, что-то сделал со шлангами, открыл свой чемодан, достав из него большой гаечный ключ и металлический фонарь на длинной ручке. Потом она держала этот фонарь, пока Берни закручивал что-то там такое. Она не запомнила, что именно, потому что перестала обращать внимание на окружающее. Она забылась в тот момент, когда он снял джемпер. Боже! Она и не подозревала, как сексуально мог выглядеть мужчина в обтягивающей рубашке поло с большим инструментом в руке, которым он умело орудовал.

– Что? – Он спросил о чем-то, но она не услышала. Мысль о больших инструментах увела ее воображение по другой дорожке.

– Передай мне вон ту катушку ленты, пожалуйста, – повторил он.

Его пальцы коснулись руки Джессики, когда она передавала моток изоляции, и ее словно пронзило электрическим разрядом. От неожиданности девушка отступила назад. Наваждение. Ее снова одолевали эти низкие похотливые порывы. Стоило найти предлог, чтобы убежать к себе в комнату, укрыться за закрытыми дверями и крепкими засовами. Если она этого не сделает, произойдет что-то ужасное.

Но ничего такого не последовало. Она не пошевелилась. Черт! Она едва могла дышать.

Берни отложил инструменты и поднялся с колен.

– Готово. Но лучше проверить, чтобы убедиться наверняка. Ты не против? – Он посмотрел на корзину с грязным бельем, стоящую в углу.

Он что, еще собирался и стирать? Неужели талантам этого мужчины не было предела?

– Принимаю молчание как знак согласия. – Берни открыл воду, которая стала набираться в машинку, туда же полетело и содержимое корзины. Джессика слишком поздно вспомнила, что там лежало и ее нижнее белье. Она выхватила корзину, но опоздала. Крышка стиральной машинки захлопнулась.

– Буду откровенным. В своих фантазиях о тебе, признаюсь, их было очень много, я всегда представлял Джессику Лейн в шелковом белье. Теперь я убедился, что ты предпочитаешь хлопчатобумажный трикотаж.

Она хотела разозлиться, но для этого не осталось сил. Она могла думать только о том, как эротично он выглядел в этой рубашке. Может, пора было сдаться глупым, но таким навязчивым порывам?

Да. Пора.

Джессика прекрасно понимала, что делала. Двумя руками она вытащила его тонкую рубашку из-за пояса джинсов и воплотила в жизнь свою собственную маленькую фантазию. Запустив ладони под ткань, она прошлась по округлым твердым мышцам на его груди.

Берни застонал и притянул ее к себе. Прежде чем она успела о чем-либо подумать, их губы слились в еще одном горячем поцелуе. Но на этот раз Джессика была готова. Она отвечала. Ее губы приоткрылись, и его язык устремился внутрь. От

его чувственного исследования и интимности прикосновений у нее захватило дыхание.

Он углубил поцелуй и почувствовал, что Джессика прижалась к нему всем телом. Объятия в ванной Луиса Тиллинга не входили в его планы, но в спонтанности не было ничего плохого. Джессика провела руками по его плечам, притягивая к себе. Не прерывая поцелуя, он подхватил девушку, подсадил ее на стиральную машинку и включил программу стирки. Их поцелуи были такими жадными и голодными, что не прерывались, пока в машинке бурлила вода. Но режим стирки перешел в режим отжима, и агрегат затрясся самым провоцирующим образом. Джессика застонала. Берни протяжно вздохнул. Он не думал, что сможет долго это выносить.

Не отрывая губ, он прошелся пальцами по ее спине снизу вверх и, прикоснувшись к шпилькам, быстрым движением вытащил их из волос. Тугой замысловатый пучок рассыпался по плечам шелковым каскадом. Он запустил в него руки и обнял ладонями ее изящный затылок.

Джессика ответила тем же, взъерошив его макушку. От него так чертовски приятно пахло, а его тело было таким большим и горячим, что ее кровь превратилась в расплавленный металл. Джессику охватило желание и мысли о возможности его удовлетворения. Какого черта! Она никогда не считала себя легкодоступной. Но в тот момент в ее сознании не было сомнений. Она хотела быть такой.

И именно на стиральной машине! Берни ощущал ту же острую потребность, что и Джессика. Он точно не понял, как перешел от пункта А к пункту С, минуя пункт В, потому что сильно увлекся. Но время было неподходящим, а место тем более.

Чувствуя себя самым большим мучеником, он разомкнул свои губы и, тяжело, прерывисто дыша, зарылся лицом в ее волосы на шее. В стиральной машинке раздался щелчок, и она застыла.

– Вот это да, – произнес Берни через несколько секунд. Его тело отказывалось воспринимать приказ, что веселье закончилось.

– Не могу поверить, что мы это делали. – Ее смех прозвучал довольно неловко.

– Мне понравилось. Готов бросить психологию и наняться в мастера по ремонту стиральных машинок на полный рабочий день.

Он сказал это так серьезно, что Джессика расхохоталась. Но потом она вдруг стала серьезной. Оправив оборки на блузке и одернув ее, она подумала, что не стоило забываться. Через несколько недель она уедет отсюда навсегда.

– Надеюсь, ты не думаешь, что произошедшее сейчас что-то меняет.

– О, но ведь это действительно кое-что меняет, – сказал он, тяжело вздохнув и заправляя рубашку в джинсы. – Я больше не смогу смотреть на стиральные машинки так, как раньше.

***

Если бы Прайду вменили в обязанность оценить по пятибалльной системе поведение Джессики Лейн с момента их последнего поцелуя, он поставил бы ей пять с плюсом за отчужденность, равнодушие и неприступность.

Обладая тактом и пониманием, он проявил великодушие, несколько дней не показываясь ей на глаза и давая возможность прийти в себя. Он предположил, что сила чувств в тот вечер могла напугать ее. Вероятнее всего, потеря контроля, заставившая Джессику залезть ему под футболку, должна была вызвать в ее сердце дикий страх.