Избавитель
Шрифт:
— Как будем переправляться? — поинтересовался Светлов. — Есть два варианта: мост и дельтаплан. Однако ни первого, ни второго у нас нет. Или ты колданешь?
Будимир смутился.
— Попробую… но, может быть, лучше вызвать нашего друга?
— Вольх же сказал, что дальше ему ходу… а, ты имеешь в виду сома? Я о нем совсем забыл. Действительно, почему бы и нет?
Будимир закрыл глаза, сосредоточился на своих ощущениях и проговорил звучным, совсем не мальчишеским голосом:
— Усыня, появись, пожалуйста!
Несколько мгновений ничего не происходило,
— Слушаю вас, спасители мои, — раздался в головах людей его шелестящий мысленный «голос». — Приказывайте.
— Нам надо переправиться на тот берег, — сказал Светлов. Сом нырнул, с минуту не показывался на поверхности, затем появился уже у самого берега.
— Задача не из простых, но выполнимая. Будьте готовы к полыханию. Половина Огнь-реки течет в будущее, половина — в прошлое. Кстати, Мокша-река, из которой вы меня вытащили, является одним из притоков Огнь-реки. Поэтому, когда мы пересечем границу потоков, начнется аннигиляция времени, что будет сопровождаться эффектами красочными, но довольно опасными.
— Ничего, мы защитимся, — сказал Ростислав, глянув на Сухова-младшего. — Избавитель знает, как это делается.
— Тогда садитесь и поплыли, друзья.
Путешественники перепрыгнули с берега на спину Усыни, величиной не уступавшему гигантским белым акулам, и Сом Сомов помчался к другому берегу как удивительный катер или скорее всплывшая подводная лодка. Ростислав и его юный спутник вынуждены были присесть на корточки и опереться руками о шершавую кожу сома.
Приблизилась граница разделения вод реки на два течения. Сом пронзил ее как тугую пленку и вдруг оделся в пленку жидкого желтого огня, стреляющего во все стороны ручьями оранжевого пламени. Ростислав невольно зажмурился, но тут же открыл глаза, отмечая, что пленка огня обняла и седоков сома, но в радиусе метра, словно они находились под защитой невидимого конусовидного колпака.
Движение замедлилось.
Сом «поёжился» — волна мелкой дрожи прошлась по его телу. Ему было очень больно — горела кожа! — но он терпел и продолжал плыть.
— Огнь, погасни! — отчетливо выговорил Будимир.
И тотчас же огонь погас! Стали видны река, приближающийся берег, кромка леса в полуверсте от берега. Шкура Усыни стала коричнево-черной, пористой и продолжала дымиться, а сам он словно бы съежился, уменьшился в размерах.
— Прыгайте! Я долго не продержусь! Эта мертвая вода не держит на себе даже пуха!
Путешественники перепрыгнули один за другим на берег, и Сом Сомов сразу же повернул обратно. — Всего наилучшего, спасители! Зовите, коли понадоблюсь!
Гигантская рыба нырнула, скрылась из глаз, не шевельнув глади реки. Ростислав подождал
— Он не утонул?
— Нет, перешел в другое время. Посмотрите на небо, дядя Слава.
Светлов поднял голову.
Солнце, пять минут назад стоявшее высоко, теперь готово было нырнуть за горизонт. Или наоборот — только встало, судя по его утренней чистоте.
— Лопни мои глаза! — с расстановкой произнес Ростислав. — Что это значит?
— Река, — тихо сказал мальчишка. — Пока мы плыли по этой половине реки, время двигалось назад. Ой, не так! — Он порозовел под взглядом взрослого, пошевелил пальцами. — Наверное, мы двигались назад вместе со временем реки.
— Понял, Усыня предупреждал, что одна половина реки течет в прошлое. Надеюсь, на берегу и дальше время идет правильно?
Будимир промолчал.
Они поднялись по песчаному откосу на гребень берега, увидели луг с высокой травой, за которым начинался лес.
— Итак, подведем итоги. Мы лишились пистолета и кырта, но сохранили меч и два ножа. Еда у нас есть, питье тоже. — Ростислав похлопал по наплечному ранцу своего «доспеха» и по деревянной фляге на боку. — Дня на три хватит. Идем искать избу Бабы Яги? Далеко идти-то?
— Не надо никуда идти, — сказал мальчишка, глядя за спину спутника. — Она сама нас нашла.
Ростислав оглянулся и увидел вынырнувшую из леса и помчавшуюся к ним низко над травой ступу, оставляющую за собой опадающий хвост искр и дыма.
Ни Светлов, ни Будимир никогда прежде не были в гостях у настоящей Бабы Яги (баба Домна, устроившаяся на Земле, не в счет), поэтому с одинаковым любопытством осматривали ее жилище и подступы к нему.
Располагалась изба старухи Ягойой посреди поляны в дремучем лесу, поросшей высокой — в рост Будимира — травой. Выглядела она примерно так же, как изба Вуккубовой родственницы, сложенная из огромных, до метра в диаметре, серых, замшелых бревен. Изба была покрыта двускатной крышей, сбитой из половинок менее толстых бревен, которую пронизывала толстая труба, похожая на морщинистый, закопченный пень. Ни окон, ни дверей изба не имела, хотя было видно, что середина одной из стен светлее остальных. Судя по всему, вход в избу находился здесь.
Так оно и оказалось.
Когда ступа доставила хозяйку и гостей (все трое уместились в ней с трудом, да и летела она медленно), Ягойой стукнула длинной клюкой — вместо веника — о землю, скрипуче выкрикнула какое-то слово, и более светлая часть стены просто исчезла, будто испарилась, открывая дверной проем.
— Проходите, гости жданные, — проговорила старуха хриплым басом. — Не чаяла встретить сынка Посланника, да еще такого милого.
Ростислав внимательно посмотрел на Ягойой. С виду она казалась суровой, у нее было коричневое морщинистое лицо, мохнатые седые брови, крючковатый нос, светлые до белизны глаза и горб, и она здорово походила на старика Праселка, встретившегося путешественникам на Хаббарде.