Избавитель
Шрифт:
Когда до скалистого выступа, окруженного валом камней помельче, за которым спрятались путешественники, осталось всего три десятка метров, всадники все разом остановились и метнули копья. Если у Ростислава и были сомнения в агрессивности преследователей, то эти сомнения мгновенно рассеялись. «Чекисты» знали, за кем охотятся, и свое отношение к ним высказали недвусмысленно.
Копья с невероятной скоростью и силой вонзились в камни, раскалывая их с легкостью противотанковых снарядов. Видимо, это были некие аналоги вардзуни.
В ответ раздались хлопки пистолетных выстрелов.
Двое всадников кувыркнулись с «коней» вниз головой. Третий «конь», получив пулю в голову, сам сбросил своего наездника и затоптал его копытами. Остальные с гиканьем закрутили карусель вокруг укрывшихся за скалами людей, продолжая бросать копья.
Только теперь Ростислав заметил, что копья эти, втыкаясь в камень, превращаются в ручьи тусклого огня и расплываются жгутами черного дыма, разъедающего камни.
Еще два точных выстрела и два падения. Верблюдолоси, оставшись без хозяев, унеслись с места боя. Оставшиеся в живых два «чекиста» перестали метать копья, отдалились на сто метров, стали совещаться.
Затем один из них поднес к губам какой-то предмет, и уши засвербило от тонкого — на грани ультразвука — свиста.
Тотчас же двуклювая птица, наблюдавшая за боем с вершины пирамидального гроба Святогора, с хриплым воплем ринулась вниз, вытягивая вперед мохнатые когтистые лапы.
Ростислав дал очередь, не считая патронов.
Пули с жужжанием и визгом срикошетировали от груди и крыльев птицы, будто она была металлическая. Еще выстрел, еще. Ростислав целил в голову, попал, но это гигантскую Могол-птицу не остановило. Он едва увернулся от ее когтей, а затем от двух копий, которые бросили всадники, воспользовавшись атакой птицы.
Могол вернулся, поднимая крыльями пыльные вихри.
Ростислав вынул меч, рубанул по лапе гиганта, отскочил, не выпуская из поля зрения всадников.
Могол-птица завопила от боли, упала на Светлова сверху. И тот едва успел втиснуться в щель между камнями, изо всех сил ткнув вверх мечом. Меч туго вошел в грудь птицы. С диким криком Могол отпрыгнул, забил крыльями, косо пошел вверх, шатаясь из стороны в сторону.
Светлов метнулся за другой камень, показал себя всадникам, увернулся от их копий и дал очередь. Пистолет клацнул и умолк, кончилась обойма.
Очередь настигла обоих «чекистов», но один из них успел подставить «коня» и спрыгнул на каменистую поверхность ложбины перед тем, как тот упал. Схватил сумку с оружием, достал оттуда нечто, напоминающее посох с колючками.
Ростислав поднялся на ноги, не спеша вышел из-за камней, поднял над головой сияющий меч «коси-трава».
Противник попятился, проворно сунул руку в сумку и достал копье.
Ростислав покачал мечом.
— Не балуй, черномордый, против этого ножика ты не выдюжишь. Да и не про тебя сказано — один в
«Чекист» в черном одеянии, напоминавшем шаровары и сомалийское марро, замахнулся было копьем, но вдруг повернулся и со всех ног бросился наутек. Вскочил в седло верблюдолося, гикнул, направил своего «коня» к реке, поскакал вдоль берега в противоположную сторону от моста. Скрылся за скалами.
— Как я его, однако!.. — начал Ростислав, оборачиваясь к выглянувшему из-за каменной глыбы Будимиру, и слова замерли у него на губах.
Через мост мчался еще один отряд всадников, и был этот отряд не в пример многочисленнее, чем группа «черных коммандос». Ростислав не мог сосчитать их всех, но по его прикидке выходило не менее сотни.
— Ах ты, гадство! — процедил он сквозь зубы. — Сколько же вас по наши души?!
Он бросился к мальчику, рассчитывая, успеют они подняться на гору или нет, и в этот момент понял, что всадники на этот раз выглядят иначе и скачут на обыкновенных лошадях. Светлов добежал до Будимира, оглянулся.
— Как ты думаешь, кто это?
— Наши, — несмело улыбнулся мальчишка.
— Кто — наши? Отец, что ли?
— Скорее всего это воины князя Мстиши. Ростислав разглядел доспехи скачущих всадников, кольчуги, бармицы, шлемы, опустил меч.
— Вот, значит, кого испугался «чекист». А я-то подумал — моего меча.
Всадники стальной лавиной пересекли ложбину, остановились напротив, выстроились шеренгой: молодые, бородатые, суровые, с ясными голубыми или серыми глазами, в которых читались гордость, сила, сдержанность, бесстрашие и любопытство. Вперед выехал крупнотелый воин без шлема, с золотыми кудрями и такой же золотистой бородкой. Поклонился.
— Здравы буде, путники. Просим прощения за опоздание. Пришлось задержаться на границе, мерзость порубать.
Говорил он на старорусском языке, таком же, какой вспомнил недавно Ростислав.
— Откуда вам известно, княже, о нашем появлении?
— Я не князь — сотник, князь ждет вас в стольном граде. Зовут меня Витко. Весть о вашем прибытии пришла троедни, мы сразу на коней и сюда, но задержались.
Ростислав с недоумением посмотрел на Будимира.
— Ты что-нибудь понимаешь? Они знали о нашем появлении три дня назад… когда мы были за тридевять земель отсюда!
— Кто-то здесь знал, что мы непременно посетим Свентану.
— Кто?
— Не знаю, дядя Слава. Может быть, князь Мстиша.
— Выходит, за нами установлена слежка? Все наши действия контролируются? Мне это не нравится. Будимир промолчал.
— Коней нашим гостям, — приказал сотник.
К землянам подвели лошадей.
— Он поедет со мной, — твердо сказал Ростислав.
— Как прикажете, — кивнул Витко.
Ростислав подсадил мальчика, легко запрыгнул в седло сам.
— А говорили, что меченоша у Избавителя хромой, однорукий и старый, — прищурился сотник.