Изабелла

– Изи, ты и вправду не передумаешь?
– в который раз уже спрашивала сестра, стараясь заглянуть мне в глаза, чтобы увериться: я не лгу.

– Конечно же, нет, Бэль, разве я стану мешать твоему счастью?

Надо же, как легко она верит в то, что все кругом только и думают, что о счастье испорченной девчонки, которая совсем не думает о других.

Бэль закружилась по комнате, прекрасная

в своем легком утреннем платье, и счастливая, что выйдет замуж по любви, а не из чувства долга. Долг как раз предполагалось заплатить мне - старшей и некрасивой кузине, которая, по-видимому, должна радоваться, что вообще выйдет замуж. Все это так явственно читалось на хорошеньком личике Анабэль, что мне стоило больших трудов сдержаться и не рассмеяться.

Она остановилась и посмотрела на меня с чувством собственного превосходства, стараясь придать своему хорошенькому личику участливое выражение:

– Неужели тебе совсем не страшно ехать в Приграничье?

Святая наивность! Да в этом мире есть места куда как страшнее. Но вслух, разумеется, я ответила другое:

– Очень страшно, Бэль, как представлю - так сразу дурно делается. Но стоит только увидеть, как счастлива ты со своим Тони, разве можно отказаться?

Бэль победно улыбается, даже не пытаясь больше создать видимость участия. Если бы в ней была хоть толика благородства, мне бы пришлось тяжелее - а так, сущий пустяк. Она сама все сделала за меня. Осталось совсем чуть-чуть, и я наконец-то навсегда покину этот дом.

Как будто подтверждая мои мысли, на улице раздались звучные мужские голоса, цокот копыт хорошо подкованных лошадей. Бэль метнулась к окну и сморщила хорошенький носик:

– Фу, какие они варвары! Мне так тебя жаль, Изи.

Я тоже поморщилась, воспользовавшись тем, что она стоит ко мне спиной, жадно разглядывая прибывших - терпеть не могу, когда меня так называют.

Я неслышно подошла к окну и тоже выглянула, не сдержав любопытства. Обычные мужчины, крупные, высокие, статные, коротко стриженные, чем-то неуловимо похожие - наверное, манерой двигаться. Больше ничего разглядеть не удалось.

Дверь резко открылась, впуская в комнату маму, миниатюрную блондинку с зелеными глазами. Бэль, кстати, вся в нее, - такая же красавица.

Я вот совсем другая - клеймо на таком идеальном семейном древе; блядский вымесок, как любила повторять бабка по матери, с трудом сдерживая брезгливые кривляния. Я пошла в отца - высокая и худая; лицо правильной формы, тонкие губы, узкий нос, высокие скулы и пронзительно голубые глаза. Даже мои волосы, иссиня-черные, выдавали принадлежность к другой ветви.

Мать нагуляла меня, когда ей было шестнадцать. Влюбилась, потеряла голову, и родилась я. Отец подлецом не был, но жениться на ней попросту не успел - был убит в какой-то пьяной драке. Когда стало понятно, что мать беременна, делать что-то уже было поздно, поэтому ее отправили в дальнее поместье, где и появилась на свет я. Параллельно с матерью рожала ее сестра - правда, ее никто и никуда не отправлял - она была замужем. Она умерла в родах вместе с ребенком, поэтому бабке пришла в голову гениальная

идея - выдать меня за выжившего ребенка другой своей дочери. Мой дядя согласился, но с условием, что меня будет воспитывать родня жены. Так что для всего мира официально - я племянница леди Иветы Каль, в девичестве Браун.

Казалось бы, как я могла узнать о такой истории? Все очень просто: меня настолько не любили в детстве, что однажды я просто подошла к бабушке и спросила - почему? Мне было пять лет, но я до сих пор помню, как она с каким-то затаенным удовольствием выложила мне все, навсегда похоронив мои мысли о счастливой семье. Хорошо, что ее ненависть не выходила за рамки разумного, и тайну моего рождения не знали даже лорд Каль и их общий с Иветой ребенок - Анабэль, искренне считавшая меня кузиной, которая была чем-то вроде приживалки.

Я долго злилась, что для всех являюсь не то пустым местом, не то предметом мебели, не то девочкой на побегушках, пока не поняла, что так даже лучше. Всегда оставаясь в тени, я научилась многому, и прежде всего тому, что доверять можно только себе.

– Изабелла, - строго позвала мать, - спускайся вниз к гостям.

– Хорошо, тетушка Ивета, - покорно сказала я, опуская глазки долу. Но мне не нужно было поднимать взгляд, чтобы знать: она скривилась, наморщив хорошенький носик, как совсем недавно это делала ее дочь.

Вниз я спускалась с хорошо маскируемым торжеством и чуть-чуть с волнением. Как-никак, сейчас мне предстояло встретиться с будущим мужем, с которым я вместе проживу, надеюсь, долгую жизнь. По пятам за мной следовали две леди Каль: они, разумеется, не могли пропустить такого представления.

Придав лицу обычное наивное выражение чуть смущенной дурнушки, я прошла в главную гостиную. Глаз не поднимала, теребя в руках край своего отвратительного серого платья, которое делало лицо землистым. Все разговоры смолкли, я так и стояла бы посреди гостиной, изображая статую, если бы не подошедший ко мне лорд Каль, хорошо поставленным голосом произнесший:

– Позвольте представить вам племянницу моей жены, леди Изабеллу Грей!

Я наконец-то отмерла и, не выходя из образа, обвела глазами гостиную. Сидевшие до моего появления в креслах и на диване мужчины поднялись, дабы засвидетельствовать мне свое почтение. Их было пятеро - все выше меня (а многие здешние мужчины заметно уступали мне в росте), с суровыми лицами, волосы у всех коротко стрижены так, что цвета и не разберешь; одеты по-походному просто, но по меркам современной моды - убого.

– Позвольте вам также представить мою жену, леди Ивету Каль, и дочь, леди Анабэль Каль.

Мужчины, до того сосредоточенно меня рассматривающие, перевели взгляды на мать и сестру: те, наслаждаясь всеобщим вниманием, лебедушками пропыли мимо меня и встали рядом с мужем и отцом.

Один из северян подошел к Бэль и, приложившись к ее руке, коротко сказал:

– У нас мало времени, поэтому давайте покончим с формальностями побыстрее, леди Анабэль.

– Вы ошиблись, лорд, я не ваша невеста, - и, ткнув пальцем в мою сторону, весело сказала: - Вон ваша!