Из тьмы
Шрифт:
— Не смейте так говорить о Джеке, — дрожащим голосом воспротивилась девушка.
— Ты знаешь, что я права. Ты чувствуешь это. Разве нет? — Элизабет провела руками вниз, очерчивая совершенные формы тела Кейт. Добравшись до грациозной талии, она остановила продвижение и сказала: — Пожалуй, хватит. Иначе я перейду к более решительным действиям.
Девушка молча глядела на неё. Дыхание её было частым и тяжёлым.
— Думаю, мы с тобой увидимся довольно скоро, но, тем не менее, не могу удержаться от вот этого, — Элизабет наклонилась к лицу жертвы и поцеловала её. Кейт, разумеется, не ответила ей,
Женщина напоследок провела языком по горячим губам девушки и встала с кровати.
— Помни, что я тебе сказала, — прозвучал голос Элизабет, хотя её самой уже не было в комнате.
Кейт некоторое время смотрела на то место, где только что стояла пришелица, а потом перед глазами у неё потемнело, и она провалилась в бездну обморока.
Джон протёр глаза и посмотрел на будильник.
"Надо же!" — подумал он, увидев, что большая стрелка едва-едва перевалила за девять. Утра, разумеется. Как ни странно, но Стивенс чувствовал себя достаточно неплохо (физически). Если не считать ужасно неприятного привкуса во рту, всё остальное было в норме. Даже голова ничуть не болела "после вчерашнего".
Зевая, он встал с кровати, сразу же наступив на брошенную им в полнейшем беспорядке одежду. Нахмурившись от пришедших воспоминаний, он пнул "тряпки" в угол и прошёл на кухню. Солнечный свет бросал ненавязчивые блики на белую поверхность холодильника — почему-то они показались Джону очень красивыми, и он невольно залюбовался ими.
Из прострации его вывел телефонный звонок. Никакого желания разговаривать с кем бы то ни было не имелось, однако Стивенс всё же снял трубку, потому что могли звонить по поводу того сукина сына, что похитил Эмили.
— Ну? — недовольно пробурчал он, подойдя к шкафам и хмуро разглядывая их содержимое.
— Эй, Джон, разбудил я тебя, да?
— Нет. Но мог бы, если б позвонил пятью минутами раньше.
— Сам встал? Молодец! Может, скажешь, что у тебя и голова не болит?
— Угадал, — он открыл холодильник и по-прежнему мрачным взглядом окинул его внутреннее пространство.
— Однако! — Джерри явно был удивлён. — Такое чувство, будто ты промышляешь подобными делами регулярно.
— До этого не дойдёт, — ответил Джон, видя, что ничего съестного, кроме пары консервных банок с паштетом, в доме не присутствовало.
— В любом случае, я хочу, чтобы ты знал, что твоей вины нет.
— Вот как? — Стивенс принялся готовить свой обычный завтрак — чашку крепкого кофе.
— Да. Ты перебрал и слегка пошумел — с кем не бывает?
— Со мной! Этого никогда не было прежде. Я-то думал, что отрицательный пример моего отца окажет положительное влияние на меня, но, похоже, я ступил на тропу, на которую не должен был даже смотреть, — он насыпал две полные чайные ложки.
— Брось. Всё в порядке.
— Не думаю. Моя репутация, до самого недавнего времени бывшая безупречной, кажется, стремительно теряет в цене, — сверху он добавил немного сахара.
— Говорю тебе — нечего беспокоиться. Мы все прекрасно понимаем твоё нынешнее состояние.
— Ага, — кивнул сам себе Джон, заливая кофе горячей водой из чайника, — особенно та шлюшка, Лора. Ставлю сотню, что она осталась довольна моим фиаско.
— Хочешь
— Валяй.
— "Если не хочешь оказаться на помойке, то найди что-нибудь, ради чего стоит жить".
— Неплохо сказано. Это тебя жена потчует такими фразами?
— Нет. Я услышал это высказывание в компьютерной игре, которую обожает мой сынишка Стэнли. "Мафия" называется.
— Я думал, что ты не позволяешь ему играть во всякую чушь.
— Эта игра — не чушь. Я не позволяю ему GTA, — в трубке раздался смех.
— Мне это ни о чём не говорит, — отпив немного сварганенного им напитка и скривившись, ответил Стивенс.
— Однако ты прислушайся к данному совету.
— Не в этой жизни, старина. Если и есть нечто стоящее в моём существовании, так это работа, но и она не доставляет мне никакого удовольствия.
— Слушай, может, я приеду к тебе? Поговорим о том, о сём, сгоняем куда-нибудь…
— Не думаю. Я хотел бы сегодня побыть один.
— Ладно, как знаешь. До встречи. И помни — всё в норме.
— Свидимся, — Джон положил трубку на стол и осушил кружку. Мерзкий вкус, но всё же получше, чем напоминания о вчерашней выпивке.
Покинув кухню, Стивенс прошёл в гостиную, включил телевизор и плюхнулся на диван.
Вторник. Утро. Девять двадцать.
Рабочий день только начался. В здании редакции, никогда не знавшем настоящей суеты и гомона, царила почти полная тишина. Все сотрудники, как обычно, расположились по своим кабинетам и удосужатся покинуть их лишь к обеду.
Кейт сидела перед монитором компьютера, без энтузиазма набирая текст очередной статьи. К слову — хотя работа не приносила ей даже толики радости, она справлялась с ней "на ура". Машинально. Однако сегодня настроения не было совсем. С другой стороны, его никогда не бывало много, так что полное отсутствие не особо меняло ситуацию.
Кейт думала о том, что произошло ночью. Она не знала, что это было: сон, реальность или галлюцинация. Как ни странно, её ничуть не волновал этот вопрос. Единственное, о чём она могла думать с того самого момента, как проснулась — крайне необычное собственное состояние.
Проблема заключалась в том, что она была возбуждена. Очень сильно. Настолько, что трудно было сконцентрироваться на работе.
Кейт всегда заслуженно слыла скромной девушкой — даже в постели с Джеком, когда она полностью раскрепощалась, она вовсе не чувствовала, что переходит за рамки (хотя бы потому, что не делала ничего, за что утром ей было бы стыдно) и справедливо считала, что изменить её правильные установки не сможет ничто и никогда.
А что теперь? Теперь же она просто изнемогала от невесть откуда взявшегося впервые за более чем год сексуального желания. И ладно бы она хотела чего-то конкретного — вовсе нет. Она даже не была уверена, что ей нужен мужчина для утоления этого голода. Мысли вновь и вновь возвращались к ночной пришелице, которая, вне всяких сомнений, была первопричиной нынешнего "беспредела". Кейт явственно помнила, что ей очень понравились прикосновения той женщины и её поцелуй. Чертовски странно. Она никогда не проявляла характерного интереса к представительницам своего пола — впрочем, и сейчас тоже.