Из прошлого
Шрифт:
– Ты и правда думаешь, они такие?
Пеппи расхохоталась:
– Вот здорово, если они скрывают какие-то тайны! Но я лучше поживу спокойно. Так, где они?
– На пляже. Мы можем пойти туда – поплавать перед чаем. У нас еще есть время.
Глава 2
С минуты на минуту ожидался прилив. Эстер Филд старательно вязала, спрятавшись от горячего воздуха в тени пляжного домика. Она раскраснелась и, казалось, запуталась в паутине красных ниток своего необъятного изделия.
– Очень большая шаль… – говорила
Эстер Филд и Адела Кастлтон знали друг друга лет тридцать. Они учились в одной школе и дружили. Кастлтон, в девичестве – Адела Теин, одевалась всегда изысканно и была красавицей. Ее фигура, цвет лица, профиль были предметом зависти многих девушек. В отличие от нее, Эстер никогда не обращала особого внимания на одежду и фигуру, она была полной, неаккуратно одетой, но лицо ее светилось добротой. С тех пор они не очень изменились. Внешность леди Кастлтон оставалась безупречной, впрочем, как и манера одеваться. Сейчас на ней было элегантное платье из синего льна и шляпа с широкими полями, которая стоила дороже любой праздничной шляпы Эстер. Миссис Филд рядом с ней казалась одетой в отрепья, а Мейзи Тревер – неуместно разряженной, что было еще хуже, чем невнимательное отношение к одежде.
– Эстер, умоляю тебя, расслабься, еще слишком рано думать о Рождестве! – воскликнула леди Кастлтон. – Сколько можно терзать всех нас этой жуткой шалью? Убери ее.
Дай отдохнуть.
– Прости, дорогая, не могу остановиться. Ну вот, я опять упустила петлю. Я все время теряю петли. Не понимаю, почему они не держатся на спицах. Другим это как-то удается, а у меня не получается. Кармона, радость моя!
Будь добра – у меня опять спустилась петля.
Кармона подошла и присела рядом.
– Дорогая Эстер, почему бы вам не вязать узором со спущенными петлями?
– Ты рассмешила меня. Этому узору я научилась еще в школе, а другие так и не освоила. Следовать определенной схеме очень трудно. Ведь какую попало петлю не спустишь.
Так что, если я последую твоему совету, у меня получится узор-импровизация.
Кармона отдала шаль Эстер и вернулась к Пеппи.
– Какая жара! – зевнув, сказала Пеппи. – Можешь себе представить, полковник Тревер решил прогуляться. Откуда у него столько сил? А Мейзи оказалась самой благоразумной.
Она сказала, что в доме сейчас прохладнее, и лучше она пойдет и поищет себе какую-нибудь интересную книжку.
– Ничего она не найдет, – заметила Кармона.
– У вас нет книг с картинками? – оживилась Пеппи.
Кармона покачала головой:
– Одни собрания сочинений Скотта, Диккенса, Теккерея: роскошные переплеты и мельчайший шрифт. Есть еще произведения миссис Вуд, ну ты знаешь. И скучнейшие мемуары, из тех, что Эстер приносит сюда каждый день. И не читает. Дядя Октавиус тоже не читал их, да и никто не читал: страницы так и остались неразрезанными. Но Эстер все надеется, что ей удастся оторваться от вязания и заняться пополнением своего умственного багажа. Она даже носит с собой ножичек для разрезания бумаг, который ей подарил Пендерел. Осталось только дождаться момента, когда можно будет приступить к самосовершенствованию.
Пеппи улыбнулась
– Как ты думаешь, Кармона счастлива в этом браке? – неожиданно спросила Алела Кастлтон.
На лице миссис Филд появилось тревожное выражение. Она отбросила с лица прядь волос. Ей никогда не удавалось сохранить прическу в порядке надолго.
– О да, – торопливо подтвердила она. – А почему ты спрашиваешь?
– Она очень изменилась. Элан не принес ей счастья, но пока он был рядом, она вся светилась. Тебе что-либо известно о нем, Эстер?
– Нет.
– И не знаешь, где он?
– Сказал, что уезжает в Южную Америку.
– А почему расстроилась свадьба? Ты так и не знаешь?
– Нет.
– И она практически тут же вышла за Джеймса, – Ну, не тут же, а через три месяца.
– Я и говорю, тут же. И слава богу. А это правда, что он влюбился в Кармону с первого взгляда? Трудно себе представить, но чего только на свете не бывает!
Эстер возмутилась:
– Адела, что ты говоришь?
– Чему ты удивляешься? Давай будем объективными.
Все мы любим Кармону и понимаем, что она не красавица. С такой внешностью трудно вскружить мужчине голову с первого взгляда! Такие женщины завоевывают сердца постепенно. Правда, шансов на счастье у них почему-то больше, чем у истинных красавиц. Вспомни, как хороша была Айрин, – упавшим голосом добавила Адела.
Эстер с нежностью посмотрела на нее.
– Да, радость моя, конечно! В то последнее свое лето никто не мог сравниться с ней по красоте.
Адела прикусила губу. И зачем она только заговорила об Айрин? Что на нее нашло? Легкая ревность к Кармоне, злое желание кольнуть Эстер Филд? А теперь вот щиплет глаза и ноет старая, так и незажившая рана. Десять лет, как Айрин нет на свете. Казалось бы, боль должна утихнуть. Зачем она заговорила о прошлом?
Эстер Филд тоже погрузилась в воспоминания. Айрин Теин была младшая сестра Аделы, которую та любила как собственную дочь. Такая красивая, веселая, всеми любимая, она погибла, когда ей было двадцать лет. В теплый летний день она уплыла в голубую даль моря и не вернулась…
Говорили, что причиной гибели была судорога – всякое бывает.
– А у нее раньше бывали судороги? – вырвалось у Эстер.
Лицо Аделы окаменело.
– Они бывают у всех.
– О, не скажи, дорогая. У меня их никогда не было.
Опасно далеко заплывать, если они бывают. А Айрин так хорошо плавала, так изящно. Ты знаешь, дорогая, я рада, что ты о ней заговорила. Так грустно, если никто не вспоминает мертвых, будто хотят вычеркнуть их из своей памяти, навсегда забыть. Конечно, для тех, кто пережил подобное горе, это тяжело. Я испытала это на себе, когда умер Пендерел. Мне не хотелось говорить, но потом я поняла, что так нельзя. Потому что, если не вспоминать, кажется, что и не было в твоей жизни этого человека, понимаешь? Я знала, что это будет непросто. У него такое необычное имя, незнакомые люди обычно не упускали случая что-нибудь сказать по этому поводу. На визитных карточках я ставила его имя… правда, теперь я редко куда хожу… Но я всегда называю себя миссис Пендерел Филд. И тогда люди говорят: «Это не тот Пендерел Филд?» И у нас завязывается милый разговор. Так приятно видеть, что о нем помнят.