Иван - дурак
Шрифт:
Он выезжает на шоссе со всей возможной осторожностью, под бодрую попсу, ни в кого не врезавшись, и победно косится на парня. Тот совсем не выглядит впечатленным, и Ване концентрируется на дороге. Лешка бы лопнул от зависти, если бы узнал, что он сейчас делает, и уж точно бы больше не смеялся над ним, как над школьником. Несколько километров у Вани получается проехать успешно.
Потом впереди показывается "гаишник", и не только Ваня замечает его, но и он - Ваню. Может, его выдает слишком молодое лицо, слишком напряженный вид, слишком крутая тачка, слишком маленькая скорость - или всё сразу, и полицейский взмахивает палочкой, приказывая ему остановиться. Первой трусливой мыслью Ваня хочет до упора вдавить педаль газа и
– Расслабься, - бросает тот.
"Гаишник" выглядит настолько стереотипно, что кишки в животе у Вани скручиваются и урчат на весь салон. Неспешной походкой он приближается к машине, вразвалку перемещая свои телеса. У Вани нет денег даже на фаст-фуд, не то что ему предложить. Деревянной рукой Ваня опускает стекло.
– Ваши документы, - четко произносит "гаишник", наклоняясь к окну.
Парализованный, Ваня может только сглотнуть, и оборотень рядом толкает его с бок, усмехаясь.
– Ну что ты тормозишь, давай ему документы. Давай, говорю.
Шансов сойти за Лешку на фотографии у него нет - просто нет, несмотря на схожие черты. Лешка почти рыжий, коренастее Вани и - конечно - он выглядит старше. Их не путали даже в детстве. Подрагивающей рукой Ваня достает документы из внутреннего кармана куртки и протягивает в окно. "Гаишник" довольно раскрывает их, уже готовый вцепиться в жертву - но его лицо меняется, едва он видит страницы.
– Всё в порядке, начальник?
– весело спрашивает парень, переваливая через Ванины колени.
Явно испуганный, полицейский торопливо отдает документы и козыряет, отступая.
– Хорошего дня.
Не испытывая судьбу, Ваня быстренько закрывает окно и жмет на газ, возвращаясь на дорогу. За ними никто не гонится, и он неуверенно, но - вливается в поток машин.
– Что это было?
– спрашивает Ваня опасливо.
– Я же должен о тебе заботиться, забыл? Думаешь, могу только гавкать?
Ладно, может, он не так уж и бесполезен. Ваня не знает - Ваня не думал о том, что он может, раньше - не успел подумать. Почему-то знание о его тайных способностях не успокаивают, а наоборот - настораживают еще больше. До дома они едут молча, под дерганое переключение радиостанций - но даже это он уже готов вытерпеть. Больше никогда он не сядет за руль этой машины. Они несколько раз плутают, и парень снисходительно показывает ему правильные повороты - как будто он сам, а не Ваня, прожил всю жизнь в его доме. Паркуется Ваня с обратной стороны дома, подальше от своего подъезда, чтобы не попасться на глаза знакомым. Тратит он на это больше получаса, с трудом не задев другие машины - Лешка никогда не хвалил его за парковку - и парень рядом заливисто хохочет над каждой его попыткой и даже не комментирует.
Когда у Вани, наконец, получается поставить машину более-менее сносно, настроение его окончательно испорчено. Он выходит, захлопывая за собой дверь, обходит дом и возвращается, вспомнив, что забыл закрыть машину. Оборотень остается у подъезда, молчаливо торжествующий над его позором. Ваня нажимает кнопку брелка, дожидается прощального сигнала и подходит к своему подъезду во второй раз за утро. На ближайшем дереве, чирикая, скачут по веткам птички, то ли сражаясь за кусок хлеба с помойки, то ли играя, то ли ухаживая за девочками. Парень наблюдает за ними с неподдельным интересом, как за отличным боевиком, и даже не замечает приближения Вани. Приходится его окликнуть.
– Эй! Эй, ты!
Тот оборачивается так внезапно, что Ваня едва не наталкивается
– А как ты меня про себя называешь?
– Парень. Или чувак. Или оборотень, - Ваня тушуется, понимая, как это звучит, но договаривает.
– Или "подарочек".
Тот хмыкает, приподнимая брови, но не оскорбляется на свои странные прозвища.
– Вурдалак, по-русски. Но я и не вурдалак. Я перевертыш.
Он заходит в подъезд первым, не дожидаясь, не прикладывая магнитного ключа, и Ване остается только ловить дверь.
– Какая нахрен разница, - бормочет он вслед, недовольно, но тихо.
Ваня твердо решает при первой же возможности рассказать обо всём Лешке.
– --
Лешки ожидаемо нет дома, как и отца - только Гришка еще спит, заполняя храпом большую комнату. Ванин перевертыш на удивление тактично не пытается прорваться за ним в квартиру - провожает до двери и уходит по лестнице, взмахнув на прощание рукой. Без его вечного присутствия рядом спокойно и уже непривычно.
Ваня невольно вспоминает то, что сказал ему парень утром, хотя обещал себе не думать об этом - не думать никогда вообще. Он закрывает за собой дверь и раздевается бессмысленно тихо - братьев не разбудить так просто. В животе снова слышно урчит, и он хочет сначала пройти на кухню, посмотреть, не появилось ли чего съедобного, но вместо этого осторожно подходит к дивану и вглядывается в Гришкино лицо. Гриша самый высокий из них, широкий в плечах - но не больше в два раза, вполне допустимой разницей в детях. У него похожий на Ванин нос картошкой и более темные, но не разительно отличающиеся волосы - всего лишь разные оттенки цвета. Лешка рыжеватый, похожий этим на отца, но и с ним у Гриши много общего - линяя губ, морщинки на лбу и в уголках глаз, овал лица. Их не спутать, но и удивиться, узнав о родстве.
Не стоит слушать всех подряд, всегда говорила ему тётка. Это здорово помогло Ване в школе.
На кухне он находит новую упаковку печенья и забирает её с собой целиком, прячась в их с Лешкой комнате. В телефоне несколько неотвеченных сообщений и уведомлений, но Ваня лишь пролистывает их, убеждаясь, что не случилось ничего важного - планка важного существенно повысилась в последние дни. Он падает на кровать, хрустит печеньем и набирает знакомый телефон. Лешка берет трубку только с четвертого раза, и Ваня успевает почти опустошить упаковку.
– Ты сегодня домой приедешь?
– Ага, но поздно, работы много.
– Окей. Я тебя жду, дело есть.
К его делам Лешка всегда относился серьезнее остальных, не считая их детскими играми, как тетка, или бесполезной тратой сил, как Гриша, или просто отвлекающей назойливой глупостью, как отец.
– Приеду - расскажешь.
– Договорились.
Ваня выключает звонок, доедает печенье и растягивается на кровати. Как ни странно, голос у Лешки действительно как у человека, занятого работой - или он порядком отточил актерское мастерство. Снаружи снова моросит дождь, обещая промозглый безрадостный день лета. Интересно - где отсыпается сейчас вурдалак. Ваня ощущает укол совести, представив его жмущимся на лестничной клетке, но короткий укол - жалость проходит, стоит вспомнить его мерзкий тон. Сам виноват, может, Ваня и пригласил бы его в гости, веди он себя по-другому. Зевая, он устраивается поудобнее.
Ваня собирается лишь немножко вздремнуть до прихода брата.
4.
Просыпается Ваня от того, что кто-то настойчиво трясет его за плечи. В первые секунды он не узнает лицо и отдергивается в сторону, готовый защищаться - никто в их семье не будит так. Сердце его прыгает где-то в горле, голову сжимает от напряжения, и кожа еще помнит следы когтей. Новый "дружок" раздраженно складывает на груди руки и ждет, пока у Вани немного выравнивается дыхание и сфокусируется взгляд.
– Машинка-то твоя пропала, - выдает он, но почему-то эта новость не пугает Ваню.