Иван - дурак
Шрифт:
– Без происшествий, - зачем-то говорит ему Ваня, выдавая себя с головой.
Тот не обращает внимания на его прокол, только кивает и идет мимо, к подсобке. Может, Ване повезет, и он действительно ничего не заметит. Ваня наскоро моет и ставит на место свою кружку, переодевается, уступая смену дневному сторожу, берет свой пакет, куртку и спешит к выходу. Принесенные бутерброды он так и не съел.
Куртка не исчезла с первыми лучами рассвета, не растаяла и машина - стоит там же, на рисунке от удара молнии, превратившемся в грязноватую лужу. Ваня подходит к ней, насторожено осматривая вблизи, и, конечно, разбирается в машинах не
Невероятно. В ноздри снова - воспоминанием - бьет резкий и сладкий запах ночной гостьи.
Ваня решает подумать об этом после того, как хорошенько отоспится.
Псину нигде не видно.
2.
Когда он возвращается, Гриша с отцом еще спят в большой комнате, заполняя пространство их квартирки храпом. Нет нужды не шуметь - в семье с тремя сыновьями сложно кого-то разбудить закрывшейся дверью - но в это утро Ваня осторожен. Ему не хочется быть застигнутым врасплох с новой курткой, он еще не успел придумать объяснение. Дверь он закрывает аккуратно, медленно двигая ключом, расшнуровывает и мягко отставляет кроссовки, идет на цыпочках и задерживается в только затем, чтобы открыть окно.
Гришку он не расталкивает, ему видней, когда он договорился с клиентами. От бати несет водкой, его бесполезно и тем более нет желания поднимать. Если повезет, открытое окно сделает свое дело, и они не проснуться с похмельем заодно с ним. Ваня с Лешкой живут во второй комнате, Ваня тихо закрывает за собой дверь и приоткрывает окно и себе - воздух после ночного дождя теплый и свежий, уносящий тревогу. Лешки еще нет, он вообще теперь редко бывает дома, предпочитая дежурства в своей мастерской - и, слушая его рассказы о девчонках и вечеринках, любой бы понял его приоритеты.
Ваня аккуратно прячет ключи и документы на машину во внутренний карман своей новенькой куртки и вешает её поглубже в шкаф. Её все равно видно, и Ваня проводит минут десять, завешивая её редкими в семье рубашками - ни ему, ни Лешке, ни даже Грише они не понадобились больше пары раз с выпускного.
Спать хочется и не хочется одновременно - несмотря на усталость, Ваня так и не смог сомкнуть глаз в метро, по дороге к дому. Он садится на край кровати, бессмысленно глядя перед собой, и вспоминает о бутербродах. Хлеб помят, но бутерброды еще вполне съедобны. Ваня съедает оба - с сыром и с колбасой, лениво и тщательно пережевывая каждый кусок. С сытостью накатывает и сонливость, и, не переодеваясь, он ложится и закрывает глаза.
Краем уха он слышит, как кто-то шевелится в соседней комнате, но не обращает на это внимания.
– --
Просыпается Ваня с настойчивым чувством голода. Лешки всё еще нет, когда он встает с кровати, нет ни отца, ни Гриши, когда он идет к холодильнику. В холодильнике валяется пара луковиц, несколько подгнивающих морковок и упаковка кетчупа - явно не идеал его семейного обеда. В торговом центре рядом с метро можно перекусить фаст-фудом, но денег не находится ни в его, ни в Гришкиных карманах. У отца проверять бесполезно, и Ваня обреченно выдвигает ящик с крупами.
Уже подбрасывая
На лешкиной кровати, поджав под себя ноги, сидит парень
– Ты что забыл тут?
– спрашивает Ваня недружелюбно, но без страха.
Парень тощий и не похож на того, с кем бы Ваня не справился. Нос его густо усыпан светлыми веснушками, уши торчат в стороны - явно больше обычного для человека размера - делая всю нескладную фигуру смешной и совсем не опасной на вид. Ваня тут же одергивает себя, напоминая, что первое впечатление может легко обмануть. Возраст парня у него определить не получается, тот может быть и младше, и старше самого Вани, где-то между пятнадцатью и сороковником. Он явно не смущается в чужом доме и не пытается убежать или хотя бы слезть с лешкиной кровати.
– Где же мне еще быть? Я теперь твой верный друг, буду присматривать, - на лице парня расплывается ехидная, колкая усмешка, чем-то похожая на улыбку ночной вандалки.
– Подарочек. Или забыл?
Волосы парня неопределенного, русо-серого цвета, напоминающие шерсть лающей псины - светлее, разницей в дневном освещении и бледном свете фонаря. Любой, кто видел хоть пару фильму за последний десяток лет, знает об оборотнях, и знает, что не стоит ждать от них хорошего. Ваня осматривается, выискивая взглядом что-нибудь потяжелее, но, как назло, даже их бейсбольную биту Лешка утащил в мастерскую.
– Как ты попал сюда?
– он спрашивает.
Парень пожимает плечами, как на самый очевидный вопрос; или так, словно его забавляет создавать неловкие ситуации. Он небрежно машет в сторону окна в ответ.
– Через окно. Залетел.
– Собаки не летают.
– Да ну? Уверен?
Ване совсем не хочется с ним спорить, и он закрывает окно, на всякий случай. Только теперь он вспоминает, что стоит перед ним в одних семейниках, и идет к шкафу - из-за оборотней он точно не собирается отменять свой обед. На полках он находит и натягивает то ли свои, то ли лешкины джинсы и футболку с ярким рисунком. В разгар дня от раскрытых окон тянет теплом, и Ваня раздумывает, но всё-таки достает свою новую куртку - может похолодать к вечеру, может найти кто-нибудь, пока его не будет.
– Где Гришка?
– уточняет зачем-то Ваня, сам прекрасно зная, где тот может быть.
– Ушел куда-то. Звонил по телефону, говорил что-то про розетки и люстры.
Проблем с клиентами у Гриши нет, несмотря на его угрюмый характер - видимо, отсутствие дружелюбия отлично компенсируют прямые руки. Иногда он брал Ваню с собой, помогать с тяжелыми дверьми или сборкой мебели, но ни на что сложнее Ваня оказался не способен. Признаться честно, Гриша самый унылый, но самый толковый член их мужской семьи, неудивительно, что днём он работает. Вот отец - совсем другое дело, он редко просыпается до вечера.