Итоги № 36 (2013)

Итоги Итоги Журнал

Нью-Йорк

Белые амазонки / Искусство и культура / Кино

Белые амазонки

/ Искусство и культура / Кино

В Петербурге начались съемки фильма «Батальон смерти» о знаменитом женском подразделении, воевавшем в Первую мировую в рядах русской армии

—

Какую тарелку будем бить первой? — режиссер Дмитрий Месхиев протягивает Игорю Угольникову, продюсеру фильма, три расписные тарелки с надписью «Батальон смерти». Угольников по очереди рассматривает все три и вопросительно смотрит на режиссера.

— Между прочим, ручная работа — наш художник специально их сделал на этот случай, — объясняет режиссер. — Как только снимем первый кадр, так обязательно разобьем на счастье одну тарелку. Следующую министру культуры предложим разбить…

В Петербурге в бесконечно длинных коридорах бывших казарм Военной академии тыла и транспорта на Кадетской линии Васильевского острова начинается первый съемочный день фильма «Батальон смерти» об уникальном российском воинском подразделении времен Первой мировой войны — женском батальоне, сформированном весной 1917 года. Командовала батальоном Мария Бочкарева, воевавшая на фронтах Первой мировой по высочайшему соизволению и награжденная двумя Георгиевскими крестами. В советских учебниках истории она не упоминалась, поскольку батальон оставался до последнего верен воинской присяге, которую давал Временному правительству. О Бочкаревой, о созданном ею образцовом батальоне, о Первой мировой войне, ставшей для России переломным моментом в истории, — этот фильм. Значительная часть бюджета фильма — 50 миллионов рублей из 250 — будет оплачена из государственных средств: продюсерская группа Игоря Угольникова получила госзаказ на его производство. Остальное дадут частные инвесторы и различные организации. Фильм выйдет на экраны в следующем году, 1 августа — в День памяти российских воинов, павших в годы Первой мировой. Премьера приурочена к столетию со дня ее начала…

В советское время Кадетскую линию острова переименовали в Съездовскую — в честь I Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов, на котором дважды в июне 1917 года выступал Ленин с речами, изменившими ход истории России как раз в том, что касалось ее дальнейшего участия в войне. Ленин призывал сложить оружие и брататься с германскими пролетариями в солдатской форме, а женский батальон шел на немецкие окопы даже тогда, когда солдаты-мужчины, разагитированные большевиками, бросали винтовки и дезертировали.

Казармы академии в прошлом году переданы Санкт-Петербургскому госуниверситету, но ремонт еще не тронул исторические стены — именно поэтому здание выбрали для съемок. По затертому паркету коридора проложены рельсы для тележек, на которых передвигаются камеры, ассистенты оператора катаются по ним, выстраивая кадр, глухое эхо катится

следом. А со двора бодрыми ритмами доносятся звуки другой репетиции — практически одновременно со съемками там начнется церемония посвящения в студенты. От грохота мощных колонок дребезжат стекла, вибрируют стены, но съемочную бригаду это, похоже, не смущает — на переозвучании весь посторонний шум уберут. Рядом с импровизированной эстрадой, устроенной для студенческого праздника, киношники установили свои осветительные приборы — они светят в окна второго этажа, как ослепительное весеннее солнце.

— Звук проверили?! Несите все в режиссерскую! — командует по громкой связи кто-то из ассистентов, и энергичные молодые люди начинают затаскивать в один из пустых залов аппаратуру.

Из комнат, идущих вдоль коридора, выходят барышни в шляпках и длинных пальто, крестьянки, закутанные в платки и одетые в деревенские кацавейки… По сюжету в руках у них у всех будут чемоданчики или узлы с вещами — снимается 28-й эпизод фильма, когда молодые женщины всех сословий приходят оформляться на службу в батальон. Как рассказали костюмеры, все наряды пришлось шить заново — хотели сначала взять в аренду на «Ленфильме», но студия заломила такую цену, что сшить самим оказалось дешевле.

Пока не прозвучала команда «Мотор!», вся массовка гуляет по коридору с пластиковыми стаканчиками кофе и разговаривает по мобильным телефонам.

У стены стоят странного вида устройства, похожие на гигантские бритвы или машинки для стрижки овец.

— Вот именно, — поясняют гримеры, — ведь солдат в то время стригли машинками для стрижки овец.

— А сегодня вы кого стричь будете?

— Несколько барышень в кадре остригут наголо. Но вы не сильно пугайтесь: эти приборы только снаружи такие страшные, они специально закамуфлированы под старину, а внутри у них самые обычные электрические бритвы.

Будущие солдаты женского пола, которых ждет эта экзекуция, беззаботно болтают, окружив столик с большим кофейником.

— Когда услышала о фильме, сразу подумала: обязательно постараюсь попасть на съемки, — рассказывает Анна, миловидная барышня в кокетливой шляпке с лентами и полосатой юбке. — Я этим летом чуть не умерла, потому что попала в аварию, и после этого твердо решила: надо в жизни успеть сделать что-то, чтобы оставить след.

— А меня весной из вуза отчислили, — вздыхает Софья. — Делать нечего…

Ее непокорные рыжеватые кудри выглядывают из-под сбившегося платка.

— Не боитесь стричься наголо?

— Нет. Ради кино можно пожертвовать волосами. И вообще они у меня быстро растут — через год уже ничего заметно не будет…

Дверь одной из комнат распахивается, и оттуда выходит Дмитрий Месхиев — он успел переодеться ради первого дня съемок, теперь на нем алая футболка с надписью «Батальон смерти», на голове такая же кепка.

— Господа, к нам идет артистка Аронова! — сообщает он на весь коридор. — Все! Вешайте микрофон и поехали!

По коридору мерным солдатским шагом идет Мария Аронова — в военном френче, высоких сапогах, из-под фуражки виден коротко остриженный затылок. На левой руке — большие старинные часы. Она проходит мимо камеры и скрывается за одной из боковых дверей.

— Внимание, приготовились к репетиции! — кричит режиссер. — Операторы готовы? Тишина! Начали!

Снять предстояло совсем небольшую сцену: героиня Ароновой — Мария Бочкарева встречает женщин-добровольцев. Здесь же парикмахер приглашает барышень на стрижку. Сказать парикмахеру надо буквально два слова: «Барышни, прошу-с!» А потом повторить их, потому что барышни робеют. И Бочкарева, обращаясь к невидимому в кадре поручику, который отвечает в батальоне за военную подготовку, говорит: «Селезнев, командуй!» И все. Но дубль следует за дублем: то парикмахер не так в кадр посмотрел, то тишину нарушил какой-то скрип.