Итоги № 28 (2013)

Итоги Итоги Журнал

— Андрей Дмитриевич, как вас увидел, сразу вспомнилось восемнадцатое августа девяносто первого. Париж. Теплый вечер. И я, в ту пору собкор «Литературки» во Франции и автор «Юности», повез вас с журналисткой Анной Пугач, вашей будущей женой, на Монмартр...

— Да, чудный был вечер! Кого только мы тогда там не встретили. Даже экс-президента США Ричарда Никсона, который, как выяснилось, отправлялся в Москву. А наутро ты позвонил нам в гостиницу и сказал срывающимся голосом: «Беда-то какая! Танки в Москве...»

— Помню, первой вашей реакцией было: «Надо лететь в Москву». Но я сказал, что ситуация непредсказуема, Михаил Сергеевич арестован —

по крайней мере, так сообщали парижские газеты.

— И мы поспешили в студию Радио Свобода на авеню Рапп. Да, было время! Советский посол передавал французским властям послание от руководства ГКЧП, а мы звучали без конца по всем радио- и телеканалам: «Перестройку не убьешь! Демократия все равно победит...»

— Помнится, вы буквально выкрикнули в эфир такую фразу: «Путчисты не понимают: Горбачев человек такой силы, что стоит ему только громко прикрикнуть на них, как они упадут». А вот Михаил Сергеевич не прикрикнул — ни на заговорщиков, ни на тех, кто их в «Матросскую тишину» отправил... Неужто вы так ошибались в этом человеке, которого и по сей день называете близким другом?

— Все очень сложно. Однозначно в истории ничего не определишь...

Я знаком с Горбачевым давно и близко. Всегда говорил ему в глаза все. Михаил Сергеевич всегда меня понимал. Он знал, что в развале Советского Союза есть немалая толика и его вины. Думаешь, случайны у него нынешние проблемы со здоровьем? Пять операций — одна за другой?.. Я был единственным человеком, который вместе с Горбачевым встречал в аэропорту самолет с гробом Раисы Максимовны. Я прекрасно знаю настоящего Горбачева, фигуру героическую и трагическую. Однажды, выступая в Большом театре, я сказал: «Единственное, что нас еще спасает и что всегда будет нравственно, это искусство, литература: все остальное, и в частности политика, безнравственно». На банкете Горбачев подошел ко мне и выдохнул: «Как ты прав, Андрей, политика действительно безнравственна». Я спросил: «Что же тогда вы в нее пошли?» Горбачев вздохнул: «Так ведь я старался ее изменить».

Тут включаю на днях зомбоящик и слышу, как кто-то из мелкотравчатых чиновников кричит в телевизор про Горбачева: «Надо прикусить ему язык...» Кто дал вам право влезать на чужих плечах в историю? А что, остальные великие мира сего, начиная от Александра Македонского и Бонапарта, не совершали ошибок? Нельзя стаскивать с пьедестала людей, которые столь много сделали для нашей страны.

— Разве можно быть вне критики?

— Когда меня критикуют за мое творчество, я прислушиваюсь ко всем словам. Но — не ко всем людям, а только к тем, которые идут ко мне, чтобы помочь, а не унизить меня. Так же я отношусь и к критикам отечественной истории. Чтобы знать ее, надо ее уважать. А человек, не желающий знать своего прошлого, не имеет и будущего. Вот приехал к нам триумфально, чуть ли не на ковре-самолете, Жерар Депардье. Нет слов: прекрасный, талантливый актер. Ему сразу и квартиру дали, и почетным гражданином его сделали, и чуть ли не пост министра предлагают... Вы что, ребята, заболели? Я — председатель попечительского совета музея «Дача Шаляпина». Когда Федор Иванович приехал в Париж, он сантима ломаного не получил от французов. Ничего! И это сам Шаляпин, великий из великих!.. Он трудился, отдавая весь свой талант людям. А тут появился, как мессия, Депардье, и у нас — переполох и бесконечная радость. Я написал об этом:

Видно, наша жизнь идет ко дну,

Если мы заезжим кинозвездам

Можем бросить под ноги страну,

И свое достоинство, и гордость.

Можно обожать и уважать Депардье как актера, но при этом нельзя забывать свое Я, нашу идентичность. Гордость надо иметь не только каждому человеку, но и всей нации как таковой. Россия —

наша страна, и мы ее никому не имеем права отдавать. И нельзя разрывать связь поколений, отрывать будущее от прошлого. В последнее время появилась такая вредная тенденция — считать, что Россия страна молодая, будто ей всего двадцать лет от роду. Я не мог не ответить тем, кто так утверждает:

Двадцать лет исполнилось России...

До чего ж Отчизна молода!

Но откуда мудрость в ней и сила,

Если так малы ее года?

Я наивно думал, что Россия —

Это очень древняя страна.

Были у нее свои мессии,

И была великая война.

Жили на ее земле когда-то

Пушкин, Достоевский и Толстой,

Но забыли умники про даты,

Те года оставив за чертой.

Не вписалось прошлое в айподы,

Не вместилась Память в Интернет,

К русской славе и к ее невзгодам

У манкуртов интереса нет.

Потому историю России

И хотят начать они с нуля.

Словно бы об этом попросила

Их многострадальная земля.

Молодые воины Полтавы

И сыны с равнин Бородина

От обиды из могил бы встали,

Если бы забыла их страна.

Сколько бы веков ни миновало,

Мы не только будущим живем.

Нам всегда былого будет мало,

Потому что наша слава в нем!

А у манкуртов только одно заклинание на уме: «Бабло, бабло, бабло!..» Культуру у нас не гнобит только ленивый, почему-то, по спеси или по недоразумению, называющий себя политиком, вот она и находится в бедственном состоянии. Как можно для такой огромной страны, как Россия, выделять всего 0,7 процента бюджета на культуру? Для сравнения — только в маленькой Австрии порядка двух процентов. В других странах — больше... Возьмите эпоху правления Александра III — сколько делалось для развития образования, науки!.. А сейчас? Музейщики, библиотекари, преподаватели институтов, учителя получают сущие копейки, но несут эту многострадальную российскую культуру на своих хрупких плечах.

Когда избрали Бориса Ельцина, один журналист спросил меня: «Что бы вы сделали, если бы стали президентом?» Я ответил, что посадил бы за круглый стол всех олигархов и сказал бы: «Господин Такой-то, я не спрашиваю, откуда у вас 19 миллиардов. Но пять из них положите, пожалуйста, на образование». Которого, кстати, сегодня у нас практически нет из-за всех этих сомнительных ЕГЭ. Потом бы я добавил: «А вы, господин Имярек, у которого 18 миллиардов «зеленых», отдайте-ка миллиардиков эдак пять на спасение нашего здравоохранения. Оно занимает сегодня одно из последних мест в мире...» И так далее — по всему российскому списку «Форбса». И многие проблемы страны были бы решены, поверь мне... Как я написал:

В России отныне есть два государства.

Одно — для народа. Другое — для

барства.

В одном государстве шалеют от денег.

В другом — до зарплаты копеечки

делят.

— Помню-помню эти стихи... А в девяносто четвертом вы афористично определили: «Мы рождены, чтоб сказку сделать болью, но оказалось, что и сказки нет». Впрочем, биография каждого из нас — это всегда немножко сказка...

— Семья моя из крестьян Тверской губернии. Отец, Дмитрий Никитович, был родом из деревни Старый Погост. Из самых что ни на есть бедных землепашцев. Но сметкой обладал незаурядной. Был и парикмахером, и гримером в театре... И вот решился однажды поехать в Москву и поступить в Тимирязевскую академию. Окончил ее с отличием и был направлен работать на опытную станцию в Калинине (так тогда называлась Тверь). Начал печататься в местных и даже центральных изданиях. К тому же на все свое суждение имел, а одно это — по сталинским временам — уже было опасно и подозрительно для властей.