Итерация II
Шрифт:
— Как приказ выполнять будем, Григорий Михайлович? Может чего предложишь?
— В связи с недостатком транспорта — марш совершить побатальонно, тремя эшелонами. Головным пойдет третий батальон, под командованием Логинова.
— «Сплавить» неудобного командира?
— Ни в коем случае! Колонну полка возглавит лучший командир лучшей роты! К тому же все знают, что настоящий комбат третьего — Логинов. Капитану и бойцы в полку доверяют, и молодые командиры с него пример берут.
— Какой пример? Как ротой командовать?
— Конечно же нет. В основном — дурной. К примеру, показал
— У нас армия, а не цирк! Как умение отжиматься на пальцах и ломать гвозди поможет совершить марш?
— Ну-у-у-у-у… — протянул начштаба, — Логинова снабженцы как огня боятся. Он не только может бурдой накормить, но и инвентаризацию, к примеру, провести, учёт проверить. Приказы и нормы знает назубок и всё положенное — выбьет обязательно. А если чего-то в полку по неизвестной причине нет, так он с местными товарищами договорится!
— И как договаривается? Ворует?
— Ни в коем случае! С этим у него строго! Подбирает нужные, правильные слова и люди идут навстречу.
Неожиданно в дверь постучали.
— Войдите! — крикнул Бурцев.
— Товарищ майор! Дежурный по части старший лейтенант Шмаков! Тут, эта, две телеграммы пришли. Срочные! Правительственные!
— Давайте сюда. — комполка вырвал бланки из рук старлея, взмахом отправив дежурного прочь.
Несколько раз перечитав текст в начале одной, затем второй телеграммы, Бурцев бросил их на стол и тяжело опустился в кресло.
— Разрешите, товарищ майор? — спросил начштаба.
— Читай, конечно.
— Что думаешь? — спросил комполка после того, как НШ закончил чтение и устремил взгляд вдаль.
— Про то, что Логинову майора присвоили? Так после проверки товарищем Мехлисом и не мудрено. Как же — лучший батальон, лучший комбат!
— Какой Мехлис? Начальник ГлавПУра? Почему не знаю? — удивился Бурцев.
— Иван Иванович, в тот день когда начальник ГлавПУра прилетал, Вы в штабе округа были. Нашего полка в его плане работ не было, мы под проверку случайно попали. Товарищ Армейский комиссар поначалу такой злой приехал, думал — всё, снимут и разжалуют. Так совпало, что первыми он посетил казармы третьего батальона. Совершенно случайно вышло.
— Случайно?
— Абсолютно! — преданно глядя в глаза командиру, ответил начштаба, — Так вот, от Логинова товарищ Мехлис вышел очень довольным, и в сопровождении капитана прошёл по всем объектам третьего батальона, зашёл в столовую, снял пробу с обеда, подивился чистоте и порядку, а затем — уехал.
— И всё? А о чём вообще говорил начальник ГлавПУра? Почему мне не доложили?
— Каюсь, доложить не успел. Товарищ Мехлис общался только с Логиновым, а ко мне подошёл в самом конце, пожал руку, сказал, что мы — молодцы и так держать.
— Хорошо, с Логиновым разобрались. Не иначе Мехлис поспособствовал. Видимо они знакомы. Я про другую телеграмму спрашиваю, с короткой подписью — «Сталин»!
— Ах, эту! Отличная телеграмма, очень поможет.
— Чем?
— А Вы её Логинову
— Михалыч, ну что ты загадками говоришь! Хорошо, отдам ему телеграмму, пусть «товарищ майор» покрутится. Мы же теперь с ним в одном звании! — Бурцев не удержался и раздраженно стукнул кулаком по столу.
— Иван Иванович, ещё одно предложение, разрешишь?
— Что ещё?
— Предлагаю Вам остаться в пункте постоянной дислокации, как и предписывает телеграмма, а ответственным за всё назначить майора Логинова!
— Где ты такое увидел?
— Вот же, написано: «Боевую технику из парка не выводить, для охраны и внутренней службы оставить не более 15 % личного состава.». Вот пусть Логинов и отвечает за марш, размещение личного состава, а мы останемся здесь, организовывать образцовый порядок!
— Дельно! Кого ещё отправим?
— Шмакова! Первым же рейсом! Прочих — пусть Логинов подбирает сам.
— Хм. Одобряю! Действуйте, Григорий Михайлович!
***
Известие о новом звании и правительственном задании Логинов принял с непроницаемым лицом. Лишь уточнил у Бурцева свои права и кого может привлекать к выполнению задачи. Не мудрствуя, комполка разрешил привлекать всех. Тут Логинов во всю ширь и развернулся. Забегали, засуетились командиры подразделений. Распахнулись двери складов. Убывающие подразделения получали паёк, зимнее обмундирование и прочее необходимое имущество. А сам ротный, прикрутив шпалы, умчался в город, что-то «выбивать».
Грозные слова правительственной телеграммы «всем советско-хозяйственным и партийным органам оказать содействие в обеспечении необходимым транспортом, тёплыми вещами и другими материальными средствами», волшебным образом отрывали любые двери. Не прошло и часу, после того, как Логинов вышел из дверей Горкома партии, как на предприятия и в организации, с пометкой «Молния», полетели приказы и распоряжения. А ещё через час, первые грузовики начали прибывать к КПП полка.
К удивлению, и радости сопровождающих автоколонны представителей предприятий и водителей, приём транспорта был организован на высшем уровне: каждый автомобиль отправлялся на специальную площадку, где его, в присутствии шофёра, осматривали механики воинской части и привлеченные специалисты дивизии. При необходимости менялись, скаты или отдельные узлы. Если машина была изношена сильно и у военных приёмщиков были сомнения в том, что она выдержит марш — транспорт отправлялся обратно, а в сопроводительных документах ставилась отметка о том, что предприятием не выполнено распоряжение Правительства. После двух таких отметок, транспорт стал прибывать чуть реже, но и у военных претензий больше не было.
Принятые грузовики отправлялись либо на склады, под погрузку, либо дооборудовались под перевозку людей. Шоферов кормили в столовых и отправляли на отдых перед долгим, сложным маршем. Водителей собирали по-сусекам изо всех полков и батальонов дивизии, включая отдалённые, но их всё одно не хватало. Пришлось Логинову идти на "поклон" к местному партийно-хозяйственному руководству, и где упрашивая, а где и угрожая Москвой, договариваться, что перевозкой полка будет заниматься штатный водительский состав предприятий.