Итерация II
Шрифт:
Логинов с Выскребенцевым подъехали ближе и внимательно посмотрели на барахтавшегося в снегу.
— Шмаков. — выдохнул комиссар, — И почему я не удивлён.
Тем временем почувствовавший свободу Михаил начал помаленьку вставать на колени, но услышав знакомые голоса людей, от которых ничего доброго не ожидал, бросил попытки, решив прикинуться пострадавшим.
— Вставайте уж, Шмаков. Мы с комиссаром всё видели. Докладывайте, почему сели за руль и совершили аварию. Хорошо, не убил никого.
— Кстати, на прицепе
— Туточки я, товарищ комиссар. — ответил выбирающийся из сугроба повар. — Чудом спасся! Сам не понял, как и в снег нырнул. Богородица спасла, ей-ей.
Выскребенцев поморщился, но не стал пенять повару на его религиозность. Но, зарубку в памяти сделал.
— Валенок ещё потерял с поварёшкой! Как я теперь? — запричитал чудом спасшийся.
— Держи свою обувку и черпак. — неизвестный сержант протянул повару потерянное имущество.
— Товарищи шоферы, осмотрите повреждения машин и кухни. — приказал комполка, — Мне нужно знать: могут ли они продолжать марш и если нужен ремонт, то какой и в какие сроки?
Водители юрко бросились осматривать технику, а Логинов вновь обратил внимание на притихшего Шмакова.
— Лейтенант, рассказывайте: зачем за руль полезли, аварию устроили и чуть человека не задавили?
— Я это, тащ майор… Вы вот говорили, что командир должен владеть всеми видами техники. Вот я и овладел, это самое…
— Ну да, овладел. Двумя грузовиками и кухней. Чтобы два раза не ходить. Постой-ка Шмаков — Логинов с силолй втянул носом воздух, — Да от тебя несёт, как от винной лавки! Ты же пьян!
— Так точно. Никак нет. Я, эт самое, палец порезал, и для поправки здоровья слегка принял.
— Ага, слегка. — зло зыркнув исподлобья глазами буркнул Синицын, — Без малого поллитру уговорил, без закуси.
— Неправда! — обиженно, заплетающимся голосом, возразил Шмаков, — Я сахар лизал!
— Нализался, значит. — вынес вердикт комиссар. — Михаил Епифанович, что делать будем с «красавцем»?
— Так, бить его нельзя. Пороть, вроде, тоже, — вслух начал размышлять Логинов, — Связать и до конца марша бросить в кузов — тоже не получится, какой — никакой, а командир. Нет, кубарей у него, конечно лишку. Парочку надо бы снять.
— До лейтенанта? — с надеждой спросил Шмаков.
— Почти. До младшего. Если так дело пойдёт, то через годик, избавишься ты Шмаков от всей этой геометрии и будешь красоваться с чистыми петлицами.
— Михаил Епифанович, это дело будущего. В чистом поле кадровых вопросов не решишь. Сейчас что делать? — спросил комиссар.
— Сейчас?… — задумался Логинов, — А займись-ка Шмаков делом. Ты же у нас мыслитель? Вот тебе головоломка. — комполка достал из кармана шинели замысловато изогнутые железки, — как думаешь, что это?
— Ну, так, эт самое, два искривлённых гвоздя, соединенные вместе.
—
Михаил взял связку и начал крутить в руках.
— Не расцепляются.
— Хорошо. — комполка забрал головоломку, сделал несколько быстрых движений и через мгновенье гвозди разделились. — Понял? Вот тебе задачка: как расцепишь гвозди, прибудешь на доклад. Ломать — запрещаю. Справишься — уменьшу наказание. Возместишь из кармана ущерб, который ты нанес военному имуществу, зато кубари сохранишь. Так, шофера, что с техникой?
— Серьёзных поломок нет, двигаться можно. Кухню дотянем, но на следующем привале нужно осмотреть. И готовить в ней пока нежелательно.
— Добро. Что же, Евгений Михайлович, двигаем в голову и даем команду на марш?
— Поехали, Михаил Епифанович. — ответил комиссар. Командиры встали на лыжи и вскоре фигурки лыжников пропали из поля зрения.
Шмаков угрюмо сел в кабину и всю дорогу, до следующего привала, крутил в руках неподатливые железяки, никак не желавшие расцепляться.
На очередном привале Михаил подошёл к задорно смеющимся Рыжову, Котову и Бессонову.
— Слышь, Рыжков…
— Рыжов, тащ старлейтенант.
— Я и говорю, Рыжков. Сможешь расцепить гвозди?
Котов глянул на головоломку и со словами «Я могу» сграбастал железяки. После нескольких движений в юрких руках бойца, «заколдованные» гвозди разделились.
— Так боец, давай их сюда!!! — потребовал Шмаков.
— А вам зачем, товарищ старший лейтенант? — лукаво прищурившись спросил Котов.
— Комполка приказал разъединить и доложить. — бесхитростно ответил Шмаков.
— А! Так это он вам приказал… Сей момент. — гвозди замелькали вновь и через десяток секунд в руки Шмакову легла связка гвоздей.
Михаил подергал, головоломка вновь стала единым целым. Бессильно поскрежетав зубами, Шмаков пригрозил:
— Ну всё, боец! Я с тебя живого уже не слезу. Быстро расцепил обратно!
— Товарищ старший лейтенант, зря вы так. Я же и до комполка дойду. Доложу, как его обмануть хотели.
Ещё раз поскрипев зубами, но больше ничего не сказав, Михаил резко развернулся и метнувшись к машине, заперся в кабине.
Шмаков бился с загадкой весь оставшийся до Сургута путь, но проклятые гвозди вцепились друг в друга и разъединятся отказывались. Даже забывшись коротким сном, Михаил продолжал разгадывать головоломку. И почти уже разгадал, ему оставалось пара движений, и железяка распадётся, но… В этот момент Синицын ударил по тормозам, машина немного повиляла и встала, как вкопанная.
— Всё. Кажись приехали. — сказал шофёр.
— Су-у-у-у-у-ка. — обреченно отозвался Шмаков, в последний момент словивший выскользнувшую из рук головоломку и понявший, что раз до приезда он её не разгадал, значит и наказания не миновать.