История Хэйкэ

Ёсикава Эйдзи

Прошло четыре года с тех пор, как Ёмоги, вопреки советам Асатори, оставила Токиву. Не успел Асатори в полной мере осознать, что происходит, Ёмоги пришла и стала жить с ним как жена, и он в конце концов согласился на это и скоро привык к своей роли мужа.

– Ой, как я боюсь! – вздрагивала молодая женщина, с каждым раскатом грома прижимаясь к плечу Асатори.

Говорили, что императорский кортеж в тот же вечер прибудет в храм на холме Фунаока.

К концу второй половины дня небо начало наполняться зловещим сиянием, потом из тяжелых облаков над холмом стали вылетать

ослепительные вспышки молнии, и пришедшая в ужас толпа смотрела на это страшное зрелище, как будто видела в нем знамение.

– Эй, вы, сейчас же разойдитесь! Это место нам понадобится на закате, – поступил приказ, и на территорию храма вступил строй всадников, которые начали выпроваживать укрывшихся здесь людей. Услышав, что это воины дома Хэйкэ из Рокухары, толпа рассосалась, спустившись по склону холма, на котором стоял маленький храм.

На западе тучи вдруг почернели, как будто наступала ночь, и на окружающие деревья обрушились тяжелые капли дождя.

– Эй, внутри ограды осталось еще несколько человек. Выгоняй их! – приказал молодой воин, поворачиваясь в седле.

Несколько человек, припав к земле, прикрылись за наскоро устроенной матерчатой ширмой у основания колонны. К ним подошла группа воинов. Они начали срывать ширму, повторяя приказы убраться находившимся за ней людям. Четыре или пять ярко одетых женщин и мужчина-слуга быстро вскочили со своих мест, лишь пожилая женщина, распластавшаяся на соломенном тюфяке, осталась лежать без движения.

– Кому-то нехорошо? – участливо спросил, слезая с лошади, молодой офицер. Он дал нетерпеливым воинам сигнал отойти.

Испуганный слуга ответил:

– Да, наша хозяйка перегрелась на жаре, и по дороге ей стало плохо. Мы принесли ее сюда и пытаемся привести в чувство. Мы унесем ее, если вы дадите нам немного времени.

– Нет, подождите. Оставайтесь здесь, пока ей не станет лучше.

– Правда, господин?

– Конечно, не должна же она промокнуть… Сейчас я посмотрю, нет ли у меня для нее какого-нибудь лекарства, – сказал офицер, но, порывшись в своей одежде, ничего не обнаружил. – Откуда вы, женщины? – спросил он.

– Мы из «веселого квартала» в Хорикаве.

– Видимо, танцовщицы, – определил офицер, еще раз бросив взгляд на молодых женщин. – И вы проделали весь этот путь только ради похорон?

– Да, – ответила одна из танцовщиц постарше. – Наша хозяйка, Тодзи, настояла на том, чтобы прийти сюда и отдать последние почести, и вот что случилось. Я не знаю, что нам теперь делать.

– Я достану вам повозку с волом. Лучше увезите больную домой.

Офицер послал воина за повозкой. Тем временем женщина, которая лежала на тюфяке, застонала от боли.

Асатори, который наблюдал за всем этим с некоторого расстояния, больше не мог сдержать себя при виде мучений больной и направился обратно к воротам. Он взглянул на страдающую женщину, потом подбежал к Ёмоги:

– Ёмоги…

– Что такое?

– Я хотел бы что-нибудь сделать для этой бедной женщины.

– Ты думаешь, она в опасности?

– Ничего серьезного, на нее просто подействовала жара. Я бы мгновенно улучшил ее состояние.

А ты лучше оставайся здесь, Ёмоги.

Лекарь опять направился к воротам храма. При звуке шагов люди, стоявшие вокруг больной женщины, взглянули на приближающегося Асатори с некоторым раздражением, но его доброжелательный вид и заверения в том, что он – лекарь, развеяли их недовольство. Молодой офицер тоже приветствовал Асатори. Тот, молча осмотрев женщину, пощупал ее пульс и после этого начал лечение. Асатори сделал больной иглоукалывание. Затем высыпал себе в ладонь несколько таблеток и обернулся к танцовщицам:

– Одна из вас возьмите их, разжуйте и пропихните больной между губ.

Девушки, однако, сразу подались назад. Потом одна из них подтолкнула ту, что помоложе, к Асатори, при этом говоря:

– Гио, ты должна это сделать. Ты всегда была Тодзи как дочь, ты ее любимица.

– Пожалуйста, если это все, что вы от меня хотите, – ответила молодая девушка, Гио, быстро развязывая шнурки своей широкополой шляпы и откладывая ее в сторону.

Она подошла к Асатори, протягивая нежную, полупрозрачную руку. Ее ладонь была повернута кверху, чтобы принять несколько мелких, жемчужного цвета шариков, когда Гио вдруг воскликнула:

– Вы!

– Асука! Неужели это и вправду ты?

Маленькие шарики исчезли у нее между пальцев.

– Так не годится! – вскричал Асатори.

Опасаясь, что другие могут его услышать, он быстро высыпал еще несколько таблеток из своей сумки и тихо сказал:

– Теперь сразу же дай ей их… Открой женщине рот – и немножко воды.

Тем временем прибыла повозка с волом, а молодой офицер пошел садиться на лошадь, поручив одному воину сопровождать больную.

– Теперь кладите ее на повозку. Танцовщицы, тоже садитесь туда. Дайте я еще раз взгляну на женщину. Судя по цвету лица, ей, кажется, намного лучше. – И всадник ускакал, сразу пустив лошадь в галоп. За офицером двинулись его подчиненные.

После этого танцовщицы повернулись к воину, который должен был сопровождать их. Одна из них сказала:

– Нам очень повезло, что мы встретили такого доброго воина. Кто он такой?

Воин ответил:

– Он только недавно приехал в столицу из Кумано. Это Таданори, брат господина Киёмори, офицер Полицейского ведомства.

Девушки пристально всматривались в удалявшуюся фигуру, повторяя:

– Брат господина Киёмори!

Прежде чем взобраться на повозку, молодые женщины хотели было поблагодарить лекаря, но выяснилось, что он уже ушел.

Ливень скоро прекратился, и Таданори с вымокшими доспехами на лошади, от которой шел пар, прибыл на холм Фунаока. Когда он подскакал, офицер, командовавший стражниками на восточной стороне холма, резко обратился к нему:

– Таданори, где вы были?

– Как вы приказали, я расчищал маршрут.

– Очень хорошо, почему так долго?

– По дороге нам встретилась больная женщина, и пришлось искать для нее повозку с волом.

– Не ваше дело заботиться о больных. Пусть эти люди смотрят за собой сами.