Истории Руана
Шрифт:
Понять какие претензии - и к кому - по набору слов довольно сложно. Были личности, пусть и не очень-то реальные, которые обладали возможностями правильного восприятия при недостатке информации. И я так хочу... но пока приходится вылавливать отправную точку.
– Двадцать семь?
– невинно уточнил я.
– Вот именно! А я разве много прошу, скажите, а? Нет!
Я кивнул. Эрз воспринял это как согласие, но на самом деле правда жизни то другая: "Моя твоя не понимать".
Помолчали.
Делая мизерные глотки ароматной и обжигающей жидкости, я задумался о странностях
Эрз Мы Крушивец проследил за моим взглядом:
– Прицепят курятник и отчалим. Наслаждайтесь, мистер Россеневский, на всем пути это самая лучшая стоянка. Тихо, спокойно, бесплатный чай-тэ...
И грустно вздохнул.
– Извините: курятник?
– расслабленно уточнил. Сомнительно, чтобы к пассажирскому поездку цепляли птичник. Значит - образное сравнение.
– Двадцать семь... Эх! Вот вы, молодой и респектабельный, подающий и взывающий, надежный и расхлябанный - какого испросите отношения? Вопиюще невежественного, или уважительно обязующего?
– Спокойно расслабляющего, - слегка опешив, выдал я.
– Вот! Спокойствие! Расслабление! Праздник жизни, услада путешественника, нагруженного сонмом важнейших и сложнейших дум! А это, я спрашиваю, это что?!
– и махнул лапкой в окно.
Я посмотрел: пустой вокзал. По сравнению с родиной - курорт. Ни торговок, мечтающих впихнуть прямо в зубы сомнительного качества съестное, ни зазывал, ни сомнительных личностей... И никакого присутствия стражи. А действительно - зачем: не видать же никого!
– Приличный вокзал, - передал очевидное.
– Я каждый год в одно и то же время пользуюсь услугами одной и той же компании. Заметьте - лучшим классом! С наилучшим обслуживанием, с наивысшей оплатой! И, по приезду в страну истиной свободы, нанимаю лучший экипаж, приезжаю к несравненному Туртоннену и составляю бумагу с прошением, - длинная речь настолько осушила горло Крушивца, что он схватил ближайший кувшин и крепко приложился.
Лицо Эрза, удивительно белое, за один миг сравнялось по цвету с салатом из листьев жуйжи - сорняка, растущего везде, где есть доступ к свету, воде, и нет рядом любителей похрустеть дармовщинкой. Травка вкусная, сочная, но с таким ядреным красным соком, что стоит потерять внимание и уронить пару капель на одежду - придется обращаться к портному.
Кстати - а не потому ли эта гадость везде растет? Паранойя...
Крушивец оторвался от кувшина, окинул стол безумным взором, схватил тарелку с безумной мешаниной "всего что было под рукой", залитой густой сметаной, и грациозным движением исполнил мечту любого жениха - нырнул лицом в салат.
Мда. Был бы художником - стал бы знаменитым на весь Руан. Ибо полотно "Состоятельный вельможа путешествует по Свободным городам" понравилось бы всем без исключения. Обывателям: богач-купец упился до помрачения рассудка. Купцам: "И это дворяне?! Босяки в шелках!". Вельможам: есть еще магия в амулете! Разве что гоблины поинтересовались бы: а все сожрал? Орки заметили б: посуду мелкую выбрал. Ну и гномы хмыкнули в бороду: "Нашей не
Пока я сокрушался об отсутствии необходимых для создания шедевра навыков, Крушивец превратился в статую, лишь изредка похрюкивая. Когда человечек взрыкнул, я не удержался:
– Простите: что вы сказали?
– Недосолено!
– снял пустую тарелку с лица Эрз.
– Негодяи! Так небрежно относится к "юри оли касилла"! Где цини, люти, хаве наконец!
"Гоблины бы оценили..."
– Ола-ла... И это экспресс уважаемой компании. И вот! Как так?!
– потряс кувшином.
– Забыли что?
Эрз окинул меня хитрым взглядом:
– Вам, как приверженцу трезвости по утрам, в обед, простительно. Кстати: хоть вечер остался для послабления? Так вот, вот так. Ола-ла...
– покачал головой Эрз. Извлек из кармана идеально выглаженный платочек и принялся вытирать забрызганную мордашку. На удивление продолжил:
– Наш милый проводник своим бесчестным поступком выразил небрежение к древнейшей традиции великого знания! Осквернять "Горную слезу", наливая благословенный напиток в простую поделку из подножной грязи, - кощунство. А ставить означенную бутыль под правую руку - зело корыстно!
"Гномам точно понравилось бы..."
– Плетей негоднику! Сервировать стол на двоих, выставляя такие мелкие тарелки - куда хозяин смотрит, а? Вы скажите, а?
– принялся дальше сокрушаться Эрз, хотя пять минут назад с удовольствием прикладывался к блюду с птицей. Впрочем, продолжая бурчать, Крушивец перешел к следующему блюду - изысканной выпечке. Сладостям. Делая осторожные мелкие глотки "Слезы", и закусывая кремовыми пирожными.
"Вот так и теряются возможности к стремительной известности и сказочному обогащению. Нехватка умений... Эх! Впрочем - не факт. Создать шедевр - даже не пол дела. Так, первый шажок. И неизвестно - оценят ли? Ибо сегодня в фаворе подшучивать над сильными мира, а завтра за оное и по мордасам дать могут. За осквернение, так сказать, святынь. Ибо не должно! Перепрыгивать через толпы, зажав шедевр под мышкой, и отмахиваясь им же от особо ревнивых."
Неправильный салат, сладости и маленькие глоточки древнейшей традиции гномов вернули первоначальный цвет лица Крушивцу, отчего тот заметно повеселел.
– Вернемся к свободе! Как вы думаете, мистер Россеневский, есть ли у нее недостатки?
– Как и у всего: есть.
– Прям таки у всего? Ола-ла...
– покачал головой человечек.
– Идеальных вещей нет, - подтвердил я.
– Истинно так! Позвольте замечание: не в вещах дело. Не так ли? Так ли? Поспорите? Согласны? Против?
– Именно так. А вы? Не согласны?
– Я, как представитель иного поколения, имею четкие и твердые понятия. Сложные и запутанные, многослойные и подправленные, измененные и утвержденные. Улавливаете?
– То есть вы, мистер Крушивец, хотите сказать, что ваши убеждения зависят от сиюминутного настроения? Подправленного?
– Эрз Мы, Эрз Мы!
– замахал лапками Крушивец.
– Старит, молодой человек, старит такое обращения. Вас - мужает. Меня - старит. Дед, прадед, прапрадед, прапрапра...