Исток
Шрифт:
— Увидишь! — пообещала Жарка.
В трактире прием был не более теплым.
Хорхе и Велор остались во дворе с лошадьми, не доверяя конюхам, которые даже не потрудились выйти встречать дорогих гостей.
Колдун резко распахнул дверь и медленно, нехотя вошел в зал. За ним Солен, лицо у парня было несколько растерянное. Он не понимал причину такой напряженности, а спросить постеснялся. Филипп и Жарка встали по обе стороны двери, одинаково скрестив на
Трактир смолк.
Замолчал хозяин, бранивший безрукого подавальщика, вдребезги разбившего несколько новеньких доставленных накануне от гончара кружек. Замолчал подвыпивший мельник, костерящий проклятущих мышей, кота, некстати обрюхатившего местную мышкодавку. Замолчала некрасивая женщина с короткой стрижкой в мужской одежде, спорившая сразу с тремя мужиками. Она замолчала, пыхтя трубкой и презрительно смотря на шедшего к стойке колдуна. Ее собеседники оглянулись и одновременно сощурили глаза.
На стойку вспрыгнул давешний кот, коротко мяукнул и нахохлившись уставился на вошедших зелеными глазами.
— Доброго вечера, хозяин, — хрипло сказал колдун.
Трактирщик отпустил ухо мальчишки, зажатое мертвой хваткой, перекинул на плечо мокрый рушник.
— Вечер был добрым, — согласился он. — До того, как ты переступил мой порог, колдун. Ты еще можешь все исправить и выйти вон. А мы, так уж и быть, забудем о твоем присутствии.
— Разве не велит вам традиция встречать хлебом и солью каждого гостя, переступившего порог с добрыми намерениями и не замышляющего зла?
— Велит. Да только не здесь. И в намерениях твоих я сомневаюсь. В их доброте уж точно!
— Милсдарь… — Майорин вопросительно изогнул бровь.
— Зубок.
— Милсдарь Зубок, ночь застала нас в пути, лошади устали, а мои спутники голодны и жаждут очажного тепла.
— Пусть останутся! — звонко крикнула короткостриженая женщина, вздевая трубку вверх. — Кони могут остаться, девка, мальчишка и тот симпатяга эльф с косицей тоже. Но вы втроем выметайтесь. А мы уж обеспечим им теплую ночку! Не сомневайся!
В одном из ее собеседников колдун узнал прохожего с мечом. Успели, значит, нашептать… Трактир одобрительно загомонил. Майорин поморщился — из тридцати четырех посетителей тринадцать были магами. Магами Цитадели. Слишком много для спора.
— Дай хотя бы корма коням. Я заплачу, — процедил Майорин, он спиной чувствовал немое бешенство Филиппа. Трактирщик засомневался. — Дам две цены. И за ночевку тоже.
— Заехал я как-то в Кедровники. — Один из магов встал, лениво подошел к стойке и правой рукой погладил кота. Левая висела на перевязи в лубках. — Мороз стоял не чета нынешнему, дай, думаю, в трактире заночую, ну стребуют втридорога инесские крысы, зато зад морозить не придется.
Майорин
Маг продолжал:
— Я не успел доехать до трактира, как мою лошадь развернули к селу задом и к воротам передом. Впрочем, тут я согласен. Поворачиваться к вам передом противно, но спиной небезопасно. Как быть, колдун? Может, посоветуешь, как с вами быть? С той ночи у меня недостает пальцев на ногах, а они были мне дороги. Что скажешь?
— Ты не умеешь разводить зимние костры и рассчитывать время. А насчет зада… — На висках колдуна выступили голубые венки. Майорин злился. — Ходи боком.
— Вот как? — Маг приблизился почти вплотную к колдуну. — Тогда выматывайся боком, чародей. Ночь теплая, не околеешь. Тем более что я рекомендую тебе выматываться быстро, выжимая из твоих лошадок все силы. Потому что каждый из присутствующих расскажет тебе, как нелегко нынче найти работу на тракте и в велманских городах. Как нас выпроваживают храмовники и старосты, подкупленные вами. Как часто мы берем половину цены, чтобы сделать хоть что-то. И какие мерзкие и крупные кровососы в Сауринии, докуда не добрались еще длинные руки инесской ведьмы! Выматывайся вон и забирай своих посвистов!
— Эльфа можешь оставить! — встряла магичка.
— Замолкни, Игнеса! — рявкнул тот на нее.
— Тридцать лет назад, — тихо сказал колдун, — когда Верховным архимагом был Айст Аарский, при Вигдисе де Морре, то же самое происходило с инесскими чародеями.
— Значит, ты не отрицаешь, что это происходит. — Игнеса подошла ближе, взбивая темные волосы рукой. Она хромала — ее нога была в лубках.
— Я лишь говорю, что это закономерные процессы.
— Так, значит, мылить тебе шею также закономерный процесс, милсдарь колдун. А мы благородно даем тебе уйти. Ты должен проникнуться! — Женщина затянулась, оставляя на трубке цветной след. Майорин заметил, что цвет губ был слишком ярок для настоящего. — Может, не будем их отпускать, Грид?
— Нельзя. — Трактирщик руками раздвинул чародеев, заставив обоих попятиться. — Уходите.
Майорин развернулся и пошел к выходу. Филиппа трясло:
— Мы не можем просто так уйти!
— Можем.
— Мы ничего не узнали!
— Узнали!
— Но они ничего не сказали.
— Они сказали все, что хотели, больше не скажут, только покажут.
Колдун, игнорируя стремена, вскочил на Потеху. Остальные тоже себя ждать не заставили.
Плавная рысь перешла в легкий галоп, заверения магов восприняли серьезно.
Всадники поскакали.
Если когда-нибудь у кого-то из путников появится охота рассказать о той ночи, то они скажут, что не заметили момента, когда Филипп отстал.