Исток
Шрифт:
— Ты Жарка?
— Я — Жарка. Тебе надо, ты и добывай.
— Легко. Вот только…
Жарка махнула рукой на ворчание наставника, спрыгнула на землю и перебросила эльфу поводья. Она отстегнула притороченные к седлу лук и колчан. И сорвалась в лес, бесшумно скользя меж деревьев.
Горел костер. Путники доедали зайца.
— Ты мог бы быть очень богатым человеком.
— Ну и?
— Мог бы принести большую пользу, занимаясь исследованиями и изучениями, — продолжил Солен, старательно отводя
— Да что ты говоришь? А он мог бы поднять свой клан, увязший в грязи междоусобных дрязг.
— Мог бы, — согласился Велор. — Но, признай, я отказался от этого не ради брожения из деревни в деревню и забоя скота.
— Хочешь упрекнуть меня, что я не тем занимаюсь? — К кому обращался колдун — было неясно, поскольку смотрел он в костер. — Сказать, что я мечу бисер перед свиньями?
— Хочу. С этой работой справится и юный колдун, только прошедший обучение, — ответил Солен.
— Может, ты и прав, но сидеть в пыльной башне, ожидая, пока на мир не свалится очередная напасть, и не потребуется мое величественное вмешательство, неохота.
— Напасть уже свалилась. — Эльф вонзил зубы в заячью ногу.
— Я не берусь тебя осуждать, только не понимаю, почему ты выбрал такую жизнь.
— Она ни к чему не обязывает.
— Особенно ни к чему не обязывает обучать исток, который по совместительству приходится дочкой Владычице Инессы, — ехидно добавил Велор.
— Так получилось, — буркнул Майорин.
— Понимаешь, мальчик… — лукаво выговорил эльф, сгрызая мясо с кости, отчего речь стала невнятной, — наш колдун — колдун необычный. Полный жизненных принципов и благородных порывов. Он даже готов поступиться своим убеждением, что учителем быть неспособен, за-ради благой цели. Что молчишь? Не стремишься отрицать?
— Ты говори. — Майорин поболтал в кружке взвар, резко пахнущий мятой. — Мне интересно, что ты еще нагородишь.
Жарка, сидевшая молча, подняла голову и очень грустно взглянула на колдуна.
— Айрин говорит, что ты никогда не проходишь мимо.
— Мимо чего? — Колдун подмигнул полукровке.
— Ну, уж юбки ты ни одной не пропускаешь! — согласился Велор.
Жарка слегка покраснела, а потом зло фыркнула:
— Какое счастье, что я в штанах.
Лошади топтались у моста, Потеха обнюхивалась с Фиником, хозяин жеребца увлеченно спорил с девушкой. Эльф тряс друга за плечо.
— Чего себе всю ночь нервы трепал.
— Что ж не потрепать. — Майорин с трудом перекинул затекшую ногу и слез с коня, поморщившись от боли в пояснице. — Старость, мать ее, ни черта не гнется!
— Что надумал? — проигнорировал жалобу друг.
— Да ничего, — махнул рукой Майорин.
И эльф отстал.
Подхватив коней под узды, путники по одному перешли подвесной мост. Больно хлипким он казался на вид, угрожающе скрипел и раскачивался при каждом шаге. Жарке пришлось бегать два раза, Гайтан отказывался идти один, встав
— Простыл все-таки?
— Это от холода.
— Насморк или простуда?
— Насморк. — Солен осторожно поднял глаза на Майорина, но вместо ехидной усмешки увидел лишь умеренное беспокойство. — Не переживай, не заболею!
— Я-то переживу. Держи. — Майорин протянул парню темную бутылочку.
— Что это?
— Стимулятор иммунной системы. В просторечье снадобье. Пей маленькими глотками перед едой. И не злоупотребляй. — Ругнулся на кобылу: — Что встала, сдам на живодерню! — и резко ушел вперед.
Солен повертел лекарство в руках и убрал в седельную сумку, смотря вслед колдуну. Мужчина сказал что-то скабрезное эльфу, и оба теперь хохотали, покрасневшая Жарка послала кобылу в галоп.
5
Со скрипом поднялась решетка ворот, во двор замка въехал отряд конников, за ними медленно втянулись груженые фуры. Что внутри было — не разглядеть: обозы затянули кожаными чехлами.
Встречать приехавших вышел хозяин замка.
— Отец! — Молодой мужчина спешился, не глядя бросил поводья подоспевшему слуге.
— Как добрались? — Фарт придирчиво оглядел фуры. Запряженные в них тяжеловозы терпеливо стояли, пока сноровистые руки конюхов высвобождали их из оглоблей.
— Ничего, как видишь, стрел в нас не торчит. Как исток? В сознании?
— В сознании. Вон на стенке околачивается, как всегда.
Молодой Фарт поднял глаза, я с трудом подавила желание пригнуться и спрятаться за зубцами.
— Много же ей позволено. Она нас слышит?
— Пожалуй. Я еще не разобрался, насколько ее возможности превышают человеческие. Поэтому пойдем-ка туда, где ничьи уши не доберутся до нашего разговора, сын.
— Еще бы неплохо горячего вина, воды и девку! Замерз, как собака!
— Вино получишь сейчас, с остальным изволь обождать, — засмеялся Агний Фарт. — Поговорим, и будет тебе бадья с горячей водой и с горячей девкой. Эй! Эленар! Слышал? — Прислужник в сером камзоле, такой же серый и лицом, кивнул. — Распорядись!
Разгружать обозы во дворе не стали, по одному затащив их в просторный амбар близ конюшни.
— Айрин! — Дарту ничего не оставалось, как последовать за мной по стене. Ноги быстро пересчитывали высокие ступеньки.