Исток
Шрифт:
Лавт заскрипел зубами.
— Нам их не одолеть, может, телепортируемся пока не поздно?
— С расхристанным истоком? Ты хочешь умереть без посторонней помощи? — осадил его колдун.
— Оставите меня. Меня они не убьют, по крайней мере.
Маги задвигались, засуетились, пришпорили коней.
Из бойницы с хрустом и воплем вылетело изуродованное тело. Колдун неодобрительно покосился на стену, Хорхе не слишком почитал чужую смерть, особенно если смерть была вражеская.
Люта рванул на себя химеру, отрезал ей голову, отбросил. Запас сил у него давно истаял.
…По
Маги встрепенулись, взмыли несколько рук, готовых к удару.
Всадник отнял ладонь от конской шеи и нежно провел по влажной шерсти, прощаясь. И прося прощения.
Животное прибавило шагу.
Всадник встал на безумно мчащейся лошади и, оттолкнувшись, прыгнул на магов.
Пущенные секундой раньше заклинания обратили лошадь в серый пепел.
Струя драконьего пламени плеснула в лица, всадник, обернувшийся в дракона прямо в воздухе, сделал кульбит, извернулся и полетел к замку. Дракон был пепельно-серый, только краешки чешуек мерцали снежной белизной, и глаза были совершенно белые.
«Что, попались в силки?» —прозвенел голос в мыслях людей.
— Летта… — прошептал Майорин, смотря, как драконица летит над двором, метко плюясь в бойницы, где еще остались лучники.
«Глупые люди… Рисковать шкурой… ради вас… Коня жалко… хороший был конь… вкусный… Давайте этих химер быстренько перебьем, а то мне ваша Велмания уже опостылела, сил нет на эти холмики и леса смотреть…»
— А ты ничего не забыла? — Колдун выразительно глянул в сторону быстро приближающихся магов, вид у них был уже не такой самоуверенный. Обугленная кое-где одежда слабо дымилась.
«Не… ими пусть инессцы занимаются».
Из леса раздалось дружное «гыр на них», пятерка чародеев погнала коней к магам, те завертелись на месте, не зная уже куда поворачивать лошадей мордами.
Колдун облегченно вздохнул.
Валью очень осторожно сбросили в колодец. Менестрель, назло всему, как раз пришел в себя и теперь сопротивлялся. Киата стояла в дверях с мечом на изготовку, Солен помогал эльфу.
Менестрель ожидал, что его встретит ледяная вода, а провалился в густой сладко пахнущий воздух и в нем завис. Две русалки потащили пузырь к речке по водоводу.
— Теперь Жарку, — скомандовал эльф.
Полукровка была вдвое легче, и с ней справились намного быстрее. Следующим прыгнул Солен.
Эльф жестом призвал воительницу поторопиться. Та развернулась и зашагала к колодцу.
По коридору гулко зазвучали шаги, слепо пущенный силовой сгусток ударил женщину в спину, дробя позвонки. Киата вскрикнула.
На раздумья у Велора не было времени, он сиганул в колодец, опять обжегшись ледяной водой. Русалка удивленно округлила глаза, забулькала. Эльф ткнул пальцем вверх, запилил по шее ладонью.
У Велора начали гореть легкие, в глазах темнело. Русалка раскрыла жуткий рот с мелкими зубками и поделилась воздухом. Эльф почувствовал привкус сырой рыбы. Впереди медленно двигались пузыри с остальными спутниками.
Рушащийся водовод извергал свои последние звуки. Наверху матерились маги, еле успевшие укрыться за стеной от взорвавшегося колодца.
Киата закрыла глаза, изо рта и носа капали густые темные капли.
«После того, как пришла подмога, с цитадельскими справились быстро. Братья Оверкаллен, которые нынче зовут себя Фотиевичами, навалились на магов, стоящих за стеной. С ними прибыли еще трое чародеев из Инессы. Выжгли все предзамковье к бесовой матери. А наши — Майорин, Хорхе, Борец, Айрин, Филипп и Люта, — менестрель педантично загибал пальцы, — наши добили химер, не без помощи дракона, конечно. Драконицы. Когда расправились с химерами, маги сообразили, что верха им не взять. К тому моменту двое из них уже замертво лежало. Остальные смылись, бросили все: замок, людей, остатки химер — и смылись. Там уже дальше зачищали. Битва в общем-то бессмысленная была. Как и все битвы!»
— Мертв?
— Кончается. Сейчас отойдет. — Один из близнецов Оверкаллен пнул молодого мага в бок.
Майорин поморщился, но промолчал. У него тоже было мало поводов любить цитадельцев.
Во дворе Борец глупо сидел над мертвой рысью, оглаживая свалявшуюся шерсть рукой. Люта отнес Нежада в замок, где гремели Хорхе с Филиппом. Айрин заправила обоих силой под завязку, так что у них чуть ли глаза не светились. С Хорхе и Филиппом пошел чародей по прозвищу Скачок. Он на исток косился с плохо скрываемым недоверием.
— Ты? — Маг разлепил почерневшие, обожженные драконьим пламенем губы. — Айрин?
Девушка присела на колени перед умирающим. Великоватый ей плащ зашуршал по земле.
— Значит, ты билась против нас?
— Значит.
— Возьми… Оплошали мы, сестренка… — Он попытался поднять руку, но Айрин перехватила ладонь. — Убей меня… мне очень больно… очень…
Айрин поджала губы, кивнула и вынула из-за пояса кинжал. Замахнулась.
Она прикрыла ему воспаленные красные веки, встала и пошла к замку.
— Что с ним делать? — спросил Оверкаллен у колдуна.
— Обыскать. А тела к стене.
— Второго тоже?
— И его.
17
Айрин подобрала позабытую лютню Нежада, закинула за спину. Ей хотелось помыться и переодеться, одежда и волосы были в крови. На кухне стоял котел с чуть теплой водой. Лютня легла на стол. Девушка пошла искать смену одежды, покопалась по сундукам Дарта и вернулась на кухню.
Все же вода была холодной. Айрин не обращала внимания, она остервенело — до красноты — растирала кожу лоскутом собственного платья. Майорин зашел, замер на пороге.