Исток
Шрифт:
— Зато я знаю, мой исток.
Кое-как наладили связь с Инессой. И получили весьма четкие инструкции: во-первых, замок занять и территорию до него считать инесской. Во-вторых, выгнать вон всех посторонних, как следует припугнув, чтобы молчали. Здесь встрял колдун, который сообщил, что посторонних не только припугнет, но и самолично проводит до Вирицы. Владычица задумалась, но колдуна отпустила.
Незадача вышла с источниками. Вроде как надо бы было источники
— Кому обещали, тем вернем, остальные пусть так сидят.
— И много вы наобещали?
— Русалкам и в Истоковицы.
— Хорошо. Хорхе, ты и займешься. Возьми Филиппа.
— Угу.
— Я пришлю отряд, вычистить долину от магов, пусть идут в свою Цитадель!
— Я против! — опять перебил колдун. — Наши враги не Цитадель, а их оппозиция.
— У тебя есть специальное сито, через которое ты просеешь плохих и хороших? — ядовито парировала Ильма.
— Нет, — поскучнел колдун. — Но это не повод…
— Повод. Ты собрался в Вирицу? Езжай. Поговори с Орником, введи его в курс дела, пусть посодействует. Убеди брата встать на нашу сторону.
— Это предложение?
— Это приказ! Айрин заберешь с собой. А лучше отправь ее в Луар. Летта здесь?
— Да.
— Передавай ей привет, если бы не она, то лежать бы вам кучками пепла. — Ильма растаяла в воздухе.
Он устал. Все надоело и все раздражало. Надоел замок, надоела постоянная торговля незнамо кого незнамо с кем. Надоела вся бессмысленная перестановка фигур, которые на деле оказывались живыми людьми.
Зятлик, старый козел, лет тридцать как он косил под ненормального старичка. Но сохранил и память и ясность мысли.
Фотий, однажды научивший его создавать ворон-вестников. Могучий колдун. Сколько мог еще прожить… Сто, двести?
Нежад, колдун-менестрель. Дурачье… на первый взгляд.
Мальчишка Сворн. Что убедило его?
Киата…
Рудник…
Валья вряд ли сможет нормально ходить.
Айрин будет каждую ночь просыпаться от собственного крика.
Кто еще?
Дети, люди, звери… Сколько сломанных, искореженных жизней.
Он слишком устал, устал, чтобы говорить, чтобы думать, чтобы здесь находиться. Люта ни разу не улыбнулся. Оборотень постоянно оглядывается, ища пятнистую тень.
Улыбаться могла только Летта, драконы относятся к смерти немного иначе. Драконы ко всему относятся иначе.
Майорин усмехнулся. Выдохнул дым. Мысль была дурацкая. Глупая была мысль, но избавиться от нее не получилось.
Он постучал в незапертую дверь, открыл. Присвистнул и поспешил задвинуть засов изнутри.
— Хэ! Проспорила три золотых! Не почует, не почует! — кривлялся Велор. — Садись, друг мой, колдун!
— И что вы пьете?
—
— И усопших помянуть, — икнул эльф. — Тут хватит!
— Давно поминаете?
— Третья рюмка. А я тебе говорил — на третьей придет.
Построивший замок был человеком весьма щепетильным. Например, он не забыл обустроить места уединения на каждом этаже. Всё этим уединением порожденное спускалось по специальным желобам в выгребную яму. Высший класс, колдун искренне восхищался, пока слушал гулкое журчание в этом желобе.
Эльф с Леттой явно врали насчет третьей рюмки, оба теперь звучно сопели развалившись в обнимку на широкой кровати. Колдун медленно побрел по коридору, стараясь ступать как можно ровнее, но линии ковра все пытались вильнуть в сторону.
Дверь была не заперта.
— Мы нашли погреб Фарта, — сообщила Айрин, не оборачиваясь.
— Мы тоже, — сознался колдун. — А с кем нашли?
— С Соленом. Будешь?
— Что там у тебя? — кивнул колдун на кувшин.
— Вино. Отличное красное грионское. Лет ему эдак тридцать, вкус… Богатый был мужик Фарт, а меня всякой дрянью поил!
— А где остальные?
— Спят, — грустно выдохнула Айрин. — Я только осталась. Самая трезвая, за каким-то лешим.
— Что-то мало ты похожа на трезвую, — хмыкнул колдун и, примерившись, сел на пол.
— Только второй кружки нет. Надо на кухню идти. А там Валья, Жарка и Солен — спят.
— Втроем? — Колдун налил в единственную кружку вина.
— Солен первым отошел, так под столом и оставили, только одеялом накрыли.
— Можно написать трактат…
— Какой?
— Ну как же. «Влияние спиртных напитков на метаболизм истоков». Вот почему все спят, пьяные в хлам, а мы тут сидим?
— Те тоже сидят.
— Э! Они дежурят.
Они помолчали, колдун раскурил трубку.
— Майорин… — Девушка заглянула в странные глаза, белую радужку, обведенную черным ободком, от которого клиньями пробиваются к зрачку темные полоски. Зимнее озеро с замерзшей, потемневшей от мороза, осокой. Такое холодное…
— Мм?
— А что такое метаболизм?
Колдун принялся объяснять, осыпая Айрин примерами и сравнениями. И не сразу заметил, что она совсем его не слушает, а рассеянно вертит в ладони кружку.
— Я пьяна, — сказала она.
— Я вижу. — Нырнешь и тут же вылетишь на сушу, пытаясь отогреться…
— Не хочешь воспользоваться?
— Хм… Тобой или ситуацией?
— И тем и другим, — ответила Айрин.
Но под толщей льда…