Исток

Московкина Анна

Эльф, несмотря на эликсир, почувствовал как ледяная вода пробирается по телу, сжимая его в смертельный захват. Ему захотелось на поверхность, инстинктивно вынырнуть, выбраться из образовавшейся полыньи. Но над головой была тяжелая, нетронутая твердыня льда.

Майорин указал в нужную им сторону и стремительно поплыл. На его лице тоже плясали бликами огня золотистые руны. Велор вскользь подумал, что впервые видит подобное проявление его способностей.

Рыбы ушли на несколько слоев вниз, туда, где вода была порядком

теплее. Эльф позавидовал рыбе, ему здорово мешали одежда и оружие. Особенно оружие, оно упрямо тянуло вниз, а скованные холодом мышцы била мелкая дрожь.

Велор изо всех сил работал ногами. Колдун обернулся, округлил глаза, замахал рукой, пуская волну воды. Светящийся палец указывал на Велора. Эльф непонимающе помотал головой, Майорин явно выругался, хоть рта и не раскрыл.

Карателю было все хуже и хуже, тело деревенело.

Колдун устремился к нему, на ходу вынимая нож. И тут Велор обернулся.

Перепончатые лапы, плотно обхватившие его ногу, карабкались выше. Лапы были белыми. Круглая рожа с удлиненной пастью мерзостно улыбнулась, подвигала скошенной челюстью взад-вперед.

Колдуна ухватили за предплечья такие же тонкие бледные лапы с полупрозрачными пальцами. Майорин не глядя попытался отмахнуться ножом, лезвие когтем пропороло белую кожу, покрытую подобием чешуи. Показалась синеватая плоть. Вода шумно забурлила. Лапа до хруста сдавила эльфийские голени, еще несколько обхватили запястья и шею. Голова эльфа бесчувственно мотнулась, глаза закрылись. Колдун крикнул что-то, выпустив ряд пузырей, набрав полный рот воды. Пузыри оставили на белой чешуе черные следы, одна из тварей хлопнула его по шее рукой-лапой. Майорин затих.

Перед ним стояла девушка со столь совершенной фигурой, что не будь у него кляпа во рту, он бы восхищенно присвистнул. Кляп вонял рыбой.

— Славная парочка. Человек и эльф. Да не простые… И что вы забыли в моей Сабельке?

Майорин сверкнул глазами. Попытался повернуть голову. Велор все еще лежал на холодном камне, не подавая признаков жизни.

— Достаньте кляп. — Мерзкие скользкие лапы пробежались по лицу, ласково поглаживая кожу.

— Теплая, — смакуя протянул длинный рот с мелкими рыбьими зубками.

Майорин поморщился, на этих существ он предпочел бы смотреть издалека.

— Отвечай, человек! — повелительно продолжила главная, чьи формы ему сперва приглянулись. Она подошла ближе.

— А нельзя? — Со словами изо рта хлынула и вода. Колдун закашлялся.

— Можно, если купаешься в последний раз. Может, дать тебе попить? Вон как в горле свербит…

— Издеваешься, русалка?

— Немножко, — согласилась та, заправляя за ухо полупрозрачную прядь похожих на водоросли волос. Ухо, как и у эльфа, было заостренным, только хрящик по-рыбьи изгибался, отчего оно походило на плавник. За ухом виднелись прорези жабр. Сейчас жабры

были плотно закрыты и напоминали зажившие шрамы, русалка успешно дышала носом. — Мы не слишком любим гостей, человек.

— Я не человек.

— Вижу… Вернее, ты не совсем человек. Именно поэтому ты еще жив и мои рыбки не обгладывают твою довольно аппетитную тушку.

— Хм… аппетитную…

— Я смотрю с точки зрения еды. С точки зрения еды, на тебе достаточно мяса…

— Вы охраняете реку? От кого? Вы должны спать в это время года…

— Человеческие предубеждения! Спать! — Она рассмеялась, булькая горлом. — А кто будет воспитывать мальков? Кто посмотрит за рыбами, протопит полынью, если речка начнет задыхаться? У нас нет времени дремать месяцами, но вода холодна, и мы уходим глубже, где немного теплее.

— И где мы?

— На дне. Не верти головой, ты не почувствуешь особого давления, купол разгружает. — Майорин тут же задрал голову вверх. Ледяной купол не пропускал свет, был плотен и бел. — Думаешь, как выбраться? Отсюда никак.

— Он мертв?

— Эльф? Да нет, отходит после той дряни, которую выпил. Скажи мне, колдун… ты же колдун? Отчасти…

— Отчасти да. Меня зовут Майорин.

— Майорин, вы к нам или к ним? — Русалка указала на поверхность.

— К ним.

— Чем докажешь?

— Шел бы к вам, взял бы гарпун, — буркнул колдун.

— Ха-х! Ты тоже шутишь!

— И не думал.

— Но почему такой странный способ, зимой, подо льдом? Не решился постучаться в ворота?

— Думаешь, они меня бы пустили?

— Весельчак! Может, мне тебя оставить? — Русалка оценивающе склонила голову и прищурилась.

— Меня пучит от рыбы.

— Не переходи на оскорбления, Майорин.

— Ты не назвалась.

— Гургулина.

— Похоже на бульканье, — пробормотал колдун под нос, но у русалок был отличный слух.

— Я умолчала, какие ассоциации возникли у меня с твоим именем. Ты дрожишь, Майорин. Замерз?

— Нет, что ты! Это от страха! — огрызнулся колдун, которого колотило. Велор застонал. — Может, ты меня развяжешь?

— Может… А ты не попытаешься выбраться, убивая направо и налево? Одну из нас ты ранил.

— Так выбраться все-таки можно?

— Можно попробовать. Получится вряд ли. Я развяжу тебе ноги. Не лягайся, будь добр.

Когда белые пальцы прикоснулись к путам, Майорин постарался перестать трястись, зря — застучали зубы. Колдун раздраженно подумал, что купание в последнее время не приносит ему никакого удовольствия.

— Пойдем, согреем тебя. И твоего спутника.

Русалка подцепила его под локоть, колдун шагнул. Ноги подгибались. Они долго спускались по каменной лестнице, глубже и глубже. Гудело в ушах. Гургулина казалась хрупкой, но легко поддерживала мужчину значительно тяжелее себя. Две другие русалки несли эльфа.